Самая большая перемена в моей сновидческой жизни произошла, когда я встретилась с племенем сеноев. Зал и я впервые услышали о малайзийском племени сеноев в Токио, куда мы приехали, чтобы принять участие в работе Двадцатого международного конгресса по психологии. Этот замечательный первобытный народ в буквальном смысле обучает детей технике сновидения. Просто невероятно! Я пришла в восторг и решила узнать как можно больше о людях, которым удалось полностью устранить кошмары из снов своих детей. Несмотря на наше жесткое расписание, я смогла, оказавшись в Куала-Лумпуре, встретиться с несколькими сеноями, которые в тот момент лечились в больнице (расположенной на границе джунглей, где они живут), и поговорить с ними через переводчика. В Сингапуре я побеседовала с этнографами, которые провели среди сеноев довольно длительный срок, и добыла всю литературу об этом народе, которую тогда можно было найти. Меня вдохновляла мысль о том, что сенойская система могла повлиять на понимание и использование сновидений в нашей собственной культуре.
Хотя в собранных мною материалах обнаружились некоторые противоречия, в целом они свидетельствовали о том, что сенои действительно обучали сновидению, которое было у них особым культурным институтом[45]. Я обобщила некоторые правила из системы сеноев и дала им свои названия: в своих снах всегда встречайтесь лицом к лицу с опасностью и побеждайте ее; в своих снах всегда идите навстречу приятным переживаниям; всегда стремитесь, чтобы у сна был какой-то конкретный положительный результат. После этого мои сны, как и сны Зала, сразу начали меняться[46].
Хотя человек, пользующийся системой сеноев, должен по крайней мере отчасти осознавать, что спит (иначе он не сможет применить правила!), ему не требуется полное сновидческое сознание. Например, чтобы во сне встретиться лицом к лицу с тигром, сновидцу надлежит помнить: он не должен проснуться от страха, не должен бежать или звать на помощь, но должен сопротивляться угрожающим персонажам и побеждать их. То есть он должен в какой-то мере осознавать, что спит, но для этого вовсе не обязательно четко формулировать мысль «Я сплю» или представлять себе полное значение ситуации и тех возможностей, которые она открывает.
Я стала пробовать применять правила сеноев уже в заключительной части нашего путешествия. После пяти месяцев странствий я жаждала остановиться в каком-то одном месте. И хотя я все еще испытывала радостное возбуждение, предвкушая, какими окажутся следующие на нашем пути город или страна, в физическом смысле у меня оставалось все меньше сил. Слишком много было перемен часовых поясов, слишком много перелетов, нарушающих гормональный баланс, слишком много непривычной еды, слишком много приступов дизентерии.
На Бали у меня началось кровотечение в середине цикла. Когда мы добрались до Австралии, оно усилилось еще больше. В течение нескольких дней я буквально истекала кровью. Затем у меня сильно подскочила температура. Местный доктор прописал постельный режим, сказав, что я должна лежать с приподнятыми ногами, а когда станет лучше — понемногу сидеть в шезлонге на солнышке. Я с благодарностью заползла под одеяла, и Залу пришлось осматривать достопримечательности одному.
Я оставалась в постели несколько дней, кровотечение продолжалось, и мне снились, среди всего прочего, протекающие раковины. В конце концов «протекание» моего тела прекратилось. Мы с Залом уехали на Таити, чтобы понежиться на солнце и отдохнуть.
Там, в Папеэте, купаясь и загорая на солнце посреди тропических цветов, я начала освобождаться от сковывавшего меня все последнее время напряжения. Я также обнаружила, что чаще, чем когда-либо раньше, мне удается формировать сны — так я назвала процесс целенаправленного изменения сновидения в то самое время, пока оно длится. Эта стадия предшествует полному осознанному сновидению. По мере того, как близилось возвращение к спокойной оседлой жизни, моя способность видеть сны осознанно набирала силу.
В моей сновидческой жизни появился новый персонаж: сильная, умелая женщина. Иногда это была негритянка, в совершенстве владевшая приемами дзюдо, иногда — чрезвычайно одаренная оперная певица, иногда — предводительница первобытного племени. Она принимала разные облики и делала самые разные вещи, но было ясно одно: это совершенно новая фигура, и она постепенно вытесняет обиженных маленьких девочек и мужчин-героев, которые прежде играли доминирующую роль в моих снах. Возможно, появление этой женщины было частью процесса, в ходе которого я обретала свободу в своем сновидческом мире. Во всяком случае, женщина, безусловно, символизировала обретение мною внутренней силы. Физически отдохнув, мы с Залом проделали последний отрезок нашего путешествия — от Таити до Соединенных Штатов. Трудно было поверить, что все наши приключения уместились в пять коротких месяцев. И хотя за время нашего проживания за границей мы трижды на короткое время приезжали домой, на сей раз нам предстояло настоящее, окончательное возвращение. В Сан-Франциско мы на несколько дней остановились в доме родителей Зала. Я отправилась на собеседование для устройства на работу в местном колледже, и, когда меня попросили экспромтом прочесть для студентов лекцию о сновидениях, согласилась. После лекции со мной тут же на месте подписали контракт о чтении курса по сновидениям в следующем семестре. Это было поистине необыкновенной удачей: ведь устроиться на академическую работу в то время было нелегко. В ту ночь я летала в своих снах и испытывала ощущение восторга. Я поднималась вверх на довольно большую высоту, а потом устремлялась вниз, останавливалась, не долетев нескольких футов до земли, и проделывала то же самое снова и снова, ощущая восхитительные волны чувственного наслаждения.
45
В последнее время в печати неоднократно высказывалось мнение, что сообщения Килтона Стюарта о сновидческой культуре сеноев, возможно, содержат много преувеличений. См.: Kilton Stewart, «Dream Theory in Malaya», in Charles Tart (ed.),