Весь оставшийся день после «сновидения» я чувствовала себя неспокойно. Меня не покидало ощущение страха с налетом некоторого очарования. Произошло большее, чем я хотела — по крайней мере, на данный момент. Я думала: «В этой сфере — что бы она собой ни представляла и где бы ни находилась — моя способность контролировать ситуацию весьма невелика. Неудивительно, что люди в подобных случаях предпочитают советоваться с проводниками и гуру. Делать же это одной очень страшно; Зала нет, и даже не с кем поделиться — решат, что я чокнутая».
Свистяще-жужжащий звук весь день преследовал меня где-то на грани сознания. Мне казалось, что стоит опустить голову на подушку, как эти звуки обрушатся на меня в полную силу и я совершу еще один выход за пределы тела — желаю того или нет. Я старательно следила за тем, чтобы все время оставаться в вертикальном положении. Как бы мне ни хотелось спать, задремать я боялась. Я работала. Я прогуливалась вдоль залива. Поздним вечером, страшно усталая, я осторожно легла. Я опасалась лечь на спину, как утром. Мне представлялось, что безопаснее всего устроиться на боку. В тот день я не была готова к дальнейшим неожиданностям — может быть, не была к ним готова вообще.
Каким образом я достигла этой точки, где снова испытала потрясение от «сновидческого» опыта? Было ли происшедшее сном? В последующие дни, когда ко мне вернулась способность здраво мыслить, я много думала о странных переживаниях, связанных с «Рубиновой Птицей». Действительно ли я совершила «неудачное» астральное путешествие? Было ли это астральным путешествием вообще? Или все-таки осознанным сновидением (разумеется, необычным)?
К тому времени я уже знала, как справляться с обычными кошмарами. За последние два с лишним года я «встретилась лицом к лицу» со многими сновидческими персонажами, которые прежде меня пугали, и «победила» их. Я научилась также переходить к осознанному сновидению, «пробуждать» свое спящее сознание, чтобы потом активно участвовать в своих снах. Но осознанные сновидения неизменно приносили мне позитивные переживания. Теперь же я встретилась с другой неизвестностью, имевшей свои уникальные качества. Я как бы перенеслась на другой уровень опыта, где подо мной разверзались бездны, а наверху угадывались звездные миры. Постепенно, в последующие дни, я систематизировала то, что уже знала о проделанном мною пути от осознанного сновидения к «Рубиновой Птице».
В течение многих месяцев я училась реагировать во время сна на появление определенных образов[54].
Я следила за появлением кошмарных образов, которые иногда заставляют осознать, что ты видишь сон. Однажды, прогуливаясь во сне по улице, я заметила, что меня преследует жук размером с машину; я так сильно испугалась, что поняла: я сплю.
Я следила за появлением в моих снах каких-либо несообразностей. В «Большом Руле» все казалось нормальным, однако наяву, сидя в закрытой машине, я не ощущаю солнца на лице и ветра в ушах. Это несоответствие и явилось ключом к пониманию того, что я нахожусь в стране магического солнца и ветра.
Я следила за появлением в моих снах странных образов. Так, в сне «Дерево Синих Птиц», который я увидела три месяца спустя, я не заметила пары очевидных несообразностей: я оказалась на улице босая, что со мной случается очень редко; я жила на аллее, которая начиналась за железным забором — явная нелепость. Однако в самом дереве синих птиц я распознала некое странное качество, возможное только в сновидениях (теперь оно сразу бросается мне в глаза), и благодаря этому определила, что вижу сон.
Наконец, я старалась не пропустить образы, которые побуждают к анализу. В одном сне, увидев довольно обычный для сновидений образ толстухи, я начала рассуждать сама с собой: «Интересно, почему мне снится это?» И сразу же сон стал осознанным.
Затем, к своей радости, я обнаружила, что некоторые сны бывают осознанными с самого начала. В них отсутствуют особые образы, которые переключают сознание от обычного сновидческого состояния к состоянию осознанного сновидения. Эти сны просто начинаются как осознанные.
По мере того как я осваивала технику осознанного сновидения, мне становилось все легче войти в это состояние во время сна. Мне казалось, что поиск образов, «запускающих» осознанное сновидение, является лишь одной из стадий развития и что в конечном счете состояние осознанности должно стать перманентным. Возможно, когда состояние осознанности делается привычным, переход к нему осуществляется так легко, что люди забывают, какими способами достигали его раньше. Не потому ли я смогла найти в литературе так мало информации о том, как научиться осознанному сновидению? Самое трудное — увидеть свой первый осознанный сон. Дальше навыки осознанного сновидения можно укреплять и культивировать. Сейчас я в среднем вижу четыре-пять осознанных снов в месяц. Однако переход к осознанному сновидению (и обратно) у меня все еще происходит во сне. Иногда я вижу сразу несколько осознанных сновидений — за одну ночь или в течение двух ночей подряд; но бывает и так, что проходят недели без единого осознанного сна.
54
Термины, определяющие те типы образов, которые я здесь описываю (связанные с переходом к осознанному сновидению), были предложены Оливером Фоксом (Oliver Fox,