Здесь, в Папеэте, среди изобилия тропических цветов (которые, возможно, послужили праобразом цветов из моего сновидении), я наконец сбросила с себя напряжение последних недель, расслабилась и успокоилась. Я загорала, плавала, работала с дневником моих сновидений, занималась любовью с Залом (именно это мы и делали ранним утром, перед тем как мне приснился сон о Ксерксе) — и решила, что сон просто отражает охватившее меня настроение любящей умиротворенности. Во сне, как и в моей тогдашней жизни, я собирала красивые вещи, поднималась в гору, чтобы увидеть фантастический пейзаж, и ощущала, что меня ценят.
Придя к такому выводу, я (хотя меня и заинтересовал тот факт, что во сне я была неким таинственным существом) «отодвинула» этот сон в сторону и больше о нем не думала. Должно было пройти несколько лет, прежде чем я поняла, что сновидение о Ксерксе — ключевой элемент в структуре моего самопознания. А затем еще несколько лет, прежде чем до меня дошло: сны о головных уборах — отображения движения энергетического потока через мою собственную голову.
За годы своей сновидческой жизни я пропустила, оставила без внимания многие решающие фрагменты головоломки. Образ, который в итоге все-таки заставил меня о них вспомнить, сам по себе был очень странным: женская голова, из которой вырастали ветви, похожие на оленьи рога, причем каждая из ветвей разделялась на все более тонкие отростки и все вместе они образовывали пышную крону. Я назвала этот образ Ветвящейся Женщиной.
Поскольку сон о Ветвящейся Женщине подробно описан в другом месте[88], здесь достаточно упомянуть, что в этом сне я, делая доклад на профессиональной конференции, сказала: «Я хотела бы обсудить концепцию ветвления. У меня было несколько снов, в которых присутствовал мотив роста. Например, женская голова…» — и стала развивать тему дальше. Никто (в сне) не обратил большого внимания на мои слова — за исключением Зала, который поцеловал меня в щеку и сказал, что я молодчина.
К тому времени, когда мне приснился сон «Ветвящаяся Женщина», я уже активно формулировала свои идеи о сновидении. Но и наяву, как во сне, никто, кроме Зала, не слушал и не поддерживал меня. Образ Ветвящейся Женщины неотступно преследовал меня, как нередко случается с подобными таинственными отображениями нашего глубинного «я». Видела ли я ее в каком-то более раннем сне? Я этого не помнила. Перелистав свои записные книжки и дневники, я обнаружила, что действительно в прошлые годы мне время от времени снились аналогичные образы и я их даже зарисовывала на полях своих записей: один из таких рисунков изображал меня саму с волосами, поднявшимися дыбом (как бы от внутреннего волевого усилия); другой — рыжеволосую девушку (незначительный персонаж, появлявшийся где-то на заднем плане сна) в шапке, сквозь которую прорастали ветки с листьями, шелестевшими, когда она поворачивала голову; третий — снова меня как секретаршу с двумя закрученными рогами на голове. Сон про Ксеркса, казалось, тоже относился к этой серии снов, в которых что-то вырастало из головы; сюда же можно было причислить и многие другие сны.
Таким образом я выяснила, что у Ветвящейся Женщины было свое генеалогическое древо. Я увидела, что уже давно выкристаллизовывался какой-то новый аспект моей личности; его эволюция отражалась в дневниках сновидений, но я слепо проходила мимо этих свидетельств. Раздумывая над значением образа головы, из которой что-то растет, я в конце концов поняла: «растет» мое собственное творческое мышление; это оно разветвляется и тянется во все стороны, обретая богатство и полноту пышной древесной кроны. Нежные растущие кончики оленьих рогов — эта та часть меня, которая в данный момент трансформируется, развивается.
Осознав, что и волосы и рога (или ветви) символизируют рост, я впервые смогла уловить смысл многих специфических деталей в своих сновидениях. Я увидела, что для меня, на моем интимном языке сновидений, расположение волос выражает расположение духа. Я заметила, как часто в обычном сне, непосредственно перед тем, как он становится осознанным, «я»-сновидческий образ (или другой персонаж сна) меняет расположение своих волос, делает себе необычную прическу. И тут же я переношусь в состояние осознанного сновидения, то есть обретаю необычное расположение духа.
Но если расположение моих волос эквивалентно расположению моего духа, состоянию сознания, тогда головные уборы, характер растительности на голове и конкретный стиль прически должны быть эквивалентны содержанию моего сознания — моим мыслям. Иными словами: все то, что растет на голове или одето на голову — у меня либо у другого персонажа сна, — является внешним выражением моего внутреннего состояния.
88
Полное описание сна «Ветвящаяся Женщина» приводится в моей работе: Introduction to