Я прикасаюсь к одному бигуди (справа): оно гудит и кажется заряженной электричеством. Я радостно говорю вслух: «Отлично — теперь я могу изучить содержимое своего мозга!» Стараясь не прикасаться к бигуди, чтобы исходящий от них электрический ток не помешал мне сосредоточиться, я заглядываю в открытый череп. Я вижу, как пульсирует верхняя поверхность мозга.
Проснувшись, я не удивилась, ощутив в своей голове энергетический ток.
Подобные сны помогли мне наконец понять: все «украшения» на головах женщин из моих сновидений, в том числе и на моей собственной голове (будь то волосы, бигуди, шляпы, короны или рога-ветви), суть образы, базирующиеся на конкретных физиологических ощущениях, а не только отражения моих внутренних качеств. Интерпретируя в символическом духе картины «роста» из моей головы идей и мыслей, эпизод рассматривания внутренности черепа и все прочие подобные образы из своих снов, я не ошибалась. Каждый отдельный сновидческий образ имеет свой смысл, но в любом случае под поверхностью этого символического смысла можно обнаружить энергетический поток. Жизненная энергия вторгается в мои сны. Циркулируя внутри черепной коробки и возбуждая мой мозг, она порождает то Головокружительную Танцовщицу, то Ветвящуюся Женщину, то мифическое существо в таинственном головном уборе. Символические образы снов вырастают из энергетического потока, «накладываются» на его движение.
Осознание этой связи между образами снов и движением потока жизненной силы прояснило для меня и другой факт, а точнее, перемену, которую я наблюдала в своих снах на протяжении последних нескольких лет: образы женщины в моих сновидениях постепенно менялись. Я не только нарисовала Ветвящуюся Женщину — я даже вылепила ее портрет из глины. Мне хотелось иметь трехмерное изображение этой головы-кроны — чтобы она в буквальном смысле ветвилась во всех направлениях. Я поставила законченную статуэтку на свой книжный шкаф — на самое почетное место. Она-то в конечном итоге и помогла мне заметить, что женские персонажи моих снов становятся не такими, как были прежде.
Однажды (спустя два года после того, как я слепила Ветвящуюся Женщину) коллега, с которым мы вместе читали лекционный курс, сказал: «Слушай, мне очень понравилась твоя статуэтка Ветвящейся Женщины — я видел ее фотографию в «Сан-Франциско Хроникл». Я даже вырезал снимок и сделал с него слайд, чтобы показывать на своих лекциях по искусству. Она — образцовый пример Рогатой Богини».
Я никогда не слышала о рогатых богинях, однако, разумеется, была знакома с теорией Юнга об «архетипических» образах в сновидениях современных людей. Подобно тому как мы — на одном кратком этапе внутриутробного развития — обретаем хвост наших далеких предков, так и в своем сознании мы, если верить Юнгу, сохраняем остаточную память об их переживаниях. Эта остаточная память всплывает в сновидениях и мифах. Обратившись к собранным последователями Юнга материалам об архетипе «Великой Матери» в различных культурах, я обнаружила, что на головах богинь часто изображались «идеограммы», то есть символы воплощенных в этих богинях качеств. Например, древнеегипетская богиня Исида носит на голове корону с рогами Хатхор — богини любви, чьим священным животным является корова. (Саму Хатхор часто изображали с головой коровы.) Как часть короны рога Хатхор символизируют присущее Исиде качество матери-кормилицы. В каждой культуре возникают подобные образы: первобытные пещерные люди рисовали шаманов с оленьими рогами на головах; американские индейцы делали похожие на эти пещерные рисунки скульптуры; древние гавайцы изображали Пеле, богиню вулканической лавы, с вертикально стоящими на голове пламенеющими прядями волос. Я поняла, что моя Ветвящаяся Женщина имеет много общего с Великой Матерью (в ее благом аспекте) — богиней, олицетворяющей детородные и плодоносящие силы растений, животных и людей.
В последние годы я стала замечать, что женщины в моих теперешних сновидениях качественно отличны от женщин из более ранних снов. Да и вообще, «структура населения» моих снов менялась. Действующие лица снов, которые снились мне в четырнадцать лет, были, по большей части, достаточно заурядны[89]. Необычные персонажи встречались редко. В сорок один год, как показывают тщательные описания снов, сделанные в то время, мне тоже снились люди, с которыми я чаще всего общалась наяву[90]. Однако в моих тогдашних снах появлялись и многие необычные персонажи. В том числе и очень выразительные, мощные фигуры — в большинстве своем женщины.
89
Когда мне было четырнадцать лет, в моих снах постоянно присутствовали я сама, мои мать, отец и младший брат. Время от времени мне снились ребята из школы (друзья и враги), учителя, директор школы, кинозвезды, какие-то неизвестные персонажи и немногие животные. Очень редко появлялись необыкновенные существа: прекрасная незнакомка с длинными белокурыми волосами, совсем не похожая на мое бодрствующее «я», а также феи и ангелы с золотыми волосами.
90
Наиболее частыми персонажами моих снов по-прежнему оставались я сама и люди, с которыми я больше всего общалась в реальной жизни: Зал и две мои младшие дочери. Мне также снились другие люди, игравшие важную роль в моей жизни или в моей системе символов: покойный отец, свекровь, домработницы (прежние и теперешняя), друзья, две девочки, с которыми я дружила в старших классах школы, некоторые политические деятели и представители шоу-бизнеса. Среди персонажей моих снов стали появляться очень необычные фигуры, наделенные большой внутренней силой, — в большинстве своем женщины.