На суше и на море у Японцев была строго проведена в жизнь одна и та же тактика: они заставляли нас принимать бой и беспощадно нас били в той самой обстановке, которую они знали до тонкостей, наизусть, и которая была для них вполне благоприятна, делала их господами положения, а нас всегда неизбежно вела к позорному поражению. Рожественский повел всю свою эскадру во Владивосток напрямик через Корейский пролив и сделал только то, что нужно было Японцам, т. е. попал под Цусимой в приготовленную ему западню; тут оказался в полной готовности налицо и весь боевой флот адмирала Того и все благоприятные условия для вражеского нападения на всю нашу непригодную к серьезному бою армаду: ширина пролива сравнительно небольшая, — около 25 миль (43 в.); с востока к нему прилегают берега Японии, с запада расположен остров Цусима, путь на север заградила эскадра Того, а с юга нашу эскадру окружили легкие японские крейсера и миноносцы[276].
Как только наша эскадра выбрала путь через Корейский пролив, наш неприятель знал все, что ему нужно, — состав эскадры, ее строй и скорость хода. Дальше неприятель уже выбирал, а не мы, время, место и обстановку боя; он заранее тщательно разбирал и взвешивал все возможные комбинации нападения в данном месте и возможные случайности и отклонения от них.
He вполне еще рассеялся туман и после полудня; но это не помешало нашим морякам в половине второго увидеть перед собой японскую эскадру, которая обложила нас со всех сторон и главные силы которой близ острова Цусимы появились из засады, смело и властно перерезая нам путь на север…
В 1 ч. 49 м. дня 14 мая 1905 г. мы начали этот беспримерный, исторический морской бой под Цусимой; а к половине восьмого вечера в тот же день активное боевое ядро нашей эскадры фактически было сожжено и разбито Японцами; им оставалось после этого только добивать несущественные остатки нашей эскадры по частям…
Времена, когда в бою можно было брать "одной храбростью", отошли в область преданий. При современной артиллерии наш враг начинал отчаянно бить нас, — одинаково и на суше, и на море, иногда совсем не подпуская к себе и даже не показывая себя в такой мере, чтобы можно было сосредоточить на нем верный прицел и добросить до него свой снаряд…
С их несравненными боевыми средствами Японцы все время сохраняли за собой инициативу боя; как на маневрах, они исполняли все время свой заранее всем им известный и понятный план; безошибочно один за другим они находили в нашей эскадре слабые пункты ее и с удивительным хладнокровием и пунктуальностью насмерть поражали сначала все то, что представляло в ней ее лучшую боевую силу и наибольшую ценность.
Тут, в бою, уже все оказалось к нашей невыгоде: и пассивное ведение нами боя, и неумение наше стрелять и маневрировать, и плохие качества наших снарядов и некоторых наших кораблей; и необходимость соразмерять скорость движения кораблей нашего боевого ядра с его тихоходами, и перегрузка наших кораблей, и досадная подготовка их к возникновению на них сильнейших пожаров, замешательства; и преступное обременение эскадры транспортами, и незнакомство импровизированных руководителей боя с общим планом работы, и растерянность контуженного адмирала и его штаба, и несовершенство сигнализации на судах; и неудачная окраска наших кораблей, помогавшая неприятелю издали делать вполне тщательный прицел; и остроумная окраска японских судов под цвет морской волны; и остроумная тактика систематического, последовательного расстрела и поджога Японцами по очереди, не спеша, то одного нашего головного корабля, то следующего за ним, временно игнорируя все остальное, несущественное, бутафорское; и тактика осыпания наших кораблей градом снарядов после того, как было найдено приблизительно верное расстояние для прицела; и неумение работать таким способом с нашей стороны, и многое-многое другое…
Слова капитана Бухвостова, что мы, Русские, не были "настоящими моряками", оправдывались на деле во всех ужасных подробностях, обрисовывающих печальные события этого дня.
276
Адмиралу Того не было надобности идти в чужие воды для нападения на эскадру Рожественского; он благоразумно выжидал, когда эта эскадра сама к нему придет в Корейский пролив; вся поверхность этого пролива Японцами была разбита на квадраты, которые были занумерованы. Когда какой-нибудь из наших кораблей, намеченных Японцами для расстрела, проходил через известный квадрат, об этом знали все боевые суда японской эскадры, и все они имели на этот случай готовые данные для предварительной установки орудий. Heвзирая на туман, мглу и дым, застилавшие наши горевшие суда, разгром обреченных на расстрел наших судов происходил в буквальном смысле "по писанному". Тут сыграла роль не "удача", а знание дела, основанное на непреложных данных математики и механики. П. X.