Когда японский отряд прошел мимо "Ослябя" и покончил с ним, весь огонь его был перенесен на "Суворова"[286]; в 2 ч. 5 м. он сильно начал терпеть от огня. Корабль повернул вправо в надежде, что Японцы потеряют расстояние прицела, которое было тогда равно 5000 ярдов (ок. 4,5 в.). Спустя 7 минут, он взял свой прежний курс… Этот маневр только сбил с толку своих же канониров. Подтвердилось старое правило: "гораздо опаснее бежать, чем нападать". В 1904 году 28 июля, когда "Ретвизан" атаковал Янонцев, сам он почти не пострадал. Все снаряды летели через него. Но теперь, когда "Суворов" хотел уйти от неприятельского огня, он пострадал более всего; действие японского концентрированного огня сказалось на нем неописуемо; буквально дождь снарядов поливал его[287]. Лейтенант, командовавший передней башней, получил удар осколком в шею, силой которого едва не снесло ему голову. В то время, как его переносили вниз, в него попал другой снаряд и буквально разорвал его пополам. Третий снаряд попал в амбразуру передней башни, разорвался и произвел взрыв нескольких мешков пороха. Крыша была сорвана и упала на палубу. В броневую рубку тоже попало несколько снарядов. Рожественский был ранен осколком в голову и лишился сознания (в 2 ч. 20 м.)… Вся броня с передней части судна была сорвана, оно стало похоже на монитор. Пожар на корме заставил броню осесть и преградил доступ к помещению под верхней бронированной палубой, в котором была устроена операционная. В 2 ч. 25 м. "Суворов" вышел из строя, пылающий спереди и сзади, не могущий выдерживать долее убийственной бомбардировки. Но и после этого все же он не был в безопасности: позднее ему было суждено вынести дальнейшие испытания.
После выхода "Суворова" из строя[288] во главе нашего отряда стал "Александр III"; на нем теперь сосредоточился весь огонь японского флота, который к этому времени продвинулся вперед, владея тактическим преимуществом: весь японский флот мог сконцентрировать свой огонь на головном корабле русского флота при расстоянии для выстрелов от 5100 до 5600 ярдов (до 4,5 в.); тогда как задние корабли русского флота должны были наводить прицелы, имея на пути выстрелов свои же корабли. Кроме того, черный порох, который употреблялся для больших орудий старого образца на "Николае", "Нахимове" и "Наварине", окутывал дымом их самих и все суда, следовавшие за ними, что также мешало стрелять. Продолжать битву при таких условиях, значило готовить верную гибель для "Александра ІІІ-го". В 2 ч. 30 м. он повернул на восток; за ним последовали и все другие суда. Хотя этот маневр облегчил на время положение "Александра", но зато каждое следовавшее за ним судно при повороте испытывало на себе действие сосредоточенного огня всей японской эскадры.
Туман в это время сгустился, и это вместе с дымом от пылающих русских судов на время укрыло их от Японцев. Если вырисовывался силуэт какого-нибудь корабля Японцы стреляли по нему, но при этом более уже не было сосредоточенного огня.
Число пожаров, возникавших в это время на палубах русских боевых судов, было поразительно[289], особенно же принимая во внимание то, что деревянных частей на них должно было бы быть очень ограниченное количество, указываемое современной теорией судостроения. Это замечание относится главным образом к 4-м новым броненосцам. На "Орле" в течение дня возникло 34 разных пожара. Три раза начинали гореть койки, сложенные как раз у броневой рубки; и каждый раз пожар заставлял находившихся в броневой рубке людей выходить оттуда. Канаты, загорались легко, но тушить их было трудно. Дым от одних горевших сзади рубки канатов еще раз принудил всех находившихся в ней покинуть свой пост. Дым, расстилающийся по судну, втягивался вентиляторами и проникал во всю переднюю часть судна, и люди должны были покидать свои помещения. Заполнив переднюю 6-дюймовую башню, дым проник и в нижние палубы; находившиеся там люди, полагая, что в башне произошел взрыв, и что пожар распространялся по направлению к магазину, побросали свои места и начали убегать из магазина, пока офицер, заметив прекращение подачи снарядов снизу, не остановил это бегство. От каждого удара снаряда в броневые плиты от последних летели по всем направлениям куски горящей окраски, весьма опасной для людей.
286
Первый же японский снаряд, попавший в "Суворова", угодил как раз в его временный перевязочный пункт. Он был устроен, казалось бы, в самом укромном месте, — на верхней батарее, у судового образа между средними шестидюймовыми башнями. Здесь сразу погибло много народа, образовав "груды чего-то, в чем с трудом только можно было угадать остатки человеческих тел"… В этой массе погиб и судовой священник, но киот с образами и доктор уцелели; "не разбилось даже стекло большого киота, перед которым в висячем подсвечнике мирно горело несколько свечей… (Кап. Семенов — "Цусимский 6ой". П. X.
287
По словам уцелевших офицеров штаба (см. брошюру кап. Семенова), через четверть часа от начала боя, когда расстояние между нами и неприятелем было, пожалуй, менее 20 кабельтовых (около 3 верст), "в бинокль Цейса можно было различить на японских броненосных судах стоящими в целости даже коечные ограждения на мостиках, группы людей"… A у нас… "Ослябя" пылал; на "Суворове" — сильнейший пожар и картина полного разрушения: "пылающие рубки на мостиках, горящие обломки на палубе; сигнальные дальномерные станции, посты, наблюдающие за падением снарядов, — все сметено, все уничтожено; крыша 12-дюймовой кормовой башни была уже разорвана и погнута кверху, хотя башня еще вращалась и стреляла"; а главное — везде груды трупов, масса раненых; давал себя уже чувствовать недостаток свободных рук команды; их можно было бы иногда оторвать только от своего специального дела; поэтому "убитых оставляли лежать там, где они упали, но даже и на уборку раненых не хватало рук"; не хватало их и на тушение пожаров… "Александр III-й" и "Бородино" тоже
288
Через полчаса от начала боя, по свидетельству офицеров нашего штаба, оба японских броненосных отряда имели все тот же вид, что и в начале боя: "
"В начале боя, — пишет один из наших товарищей, работавший в отряде крейсеров, — наши броненосные отряды вытянулись в одну колонну, которая была слева от нас, крейсеров; а под нашей защитой были расположены несчастные "Камчатка", "Иртыш", "Анадырь", "Корея", "Свирь", "Алмаз". С нашего отряда Японцы были едва видны; присутствие их обнаруживалось только по огненным вспышкам пороха при выстрелах. Стреляли они страшно часто и прямо закидывали снарядами наши броненосцы. "Суворов" был окутав тучами черного дыма, и на моих глазах в самом начале боя Японцы повалили мачты адмиральского корабля"… П. X.
289
Вот что писал адмирал Того в своем официальном рапорте о ходе боя вначале и о пожарах в это время на русских кораблях:
…"Неприятель первый открыл огонь. Мы выдерживали его в течение некоторого времени. Достигнув расстояния в 6000 метров, мы сосредоточили свирепый огонь на двух кораблях, которые были во главе неприятельской линии… "Ослябя" скоро был разбит и вышел из боевой линии,
В 40 минут времени Яповцы так. обр. успели вывести из строя