Во время передышки, которую получил русский боевой отряд, произошли некоторые изменения в его построении. "Александр" на время вышел из строя, но затем вернулся и занял место за "Сенявиным", а "Нахимов" отпал на последнее место в строю. После 5 ч. дня их нагнал миноносец под флагом адмирала Рожественского и подал адмиралу Небогатову сигнал — принять команду, 2-й по счету сигнал, отданный Рожественским с самого начала боя.
Курс был взят на северо-восток. Путь казался свободным. Явилась надежда уйти от противника… Но уже в 6 ч. вечера эта надежда была разбита и на этот раз окончательно. Японцы разделились на два отряда, правый и левый; правый шел впереди Русских, левый — несколько сзади. В 6 ч. правый отряд открыл меткий огонь по "Александру". Меткость стрельбы была достойна удивления, несмотря на дальность расстояния (6000 ярдов, или около 5 в.). Ничто не могло противостоять такой бомбардировке, поразительной по точности выполнения. Накренившись на правую сторону, "Александр ІІІ-й" вышел из строя, затем лег на бок, опрокинулся и затонул вскоре после 7 час. веч.
Следующим неизбежно должен был погибнуть обожженный и разбитый "Бородино". В 7 ч. 15 м. произошел страшный взрыв его порохового погреба. Броненосец перевернулся, не успев выйти из строя, и быстро пошел ко дну[293].
Броненосец "Орел" после Цусимского боя.
"Орел", вышедший вперед, чтобы обойти утопавший "Бородино", сделался следующей мишенью. Бомбардировка продолжалась 8 мин., но в этот короткий промежуток в "Орел" попало пятнадцать 12-дюймовых снарядов, т. е. по два снаряда в минуту. В адмиральской части броненосца вспыхнул пожар, пламя которого служило для японских наводчиков прекрасным прицелом, — тем более, что день быстро угасал, и для прицела надо было иметь что-нибудь более ясно видимое.
"Николай" круто повернул здесь к западу, и за ним в полном беспорядке последовали остальные суда эскадры[294]. Видя это, головной японский отряд, шедший далеко впереди Русских, склонился на восток и очистил в это время дорогу миноносной флотилии. Японские миноносцы в количестве около 100 штук надвигались на Русских с севера, востока и запада, "бросаясь вперед и назад, как стая собак", по словам одного Русского.
Описанием сражения между отрядами легких крейсеров обыкновенно пренебрегали, так как оно не имело никакого влияния на тактику или исход главной битвы. Но тем не менее о нем можно сказать следующее:
В начале битвы три японских отряда были посланы на юг для атаки Русских с тыла. Атака состоялась, и русские крейсеры и вспомогательные суда были рассеяны[295]. Около 5 ч. на помощь русским крейсерам пришли возвратившиеся с юга главные силы; и в это время некоторые японские крейсеры получили повреждения, причем больше всех пострадал крейсер "Kasagi" (американской постройки, 1898 г.). После 6 час. левый броненосный отряд Камимуры, настигавший Русских при последнем движении их с юга на север, открыл огонь по легким русским крейсерам; но ни один из них не был затоплен.
Много писалось об атаках японских миноносцев в ночь после этой битвы. Главный успех этих атак[296] объясняется тем, что команда русских судов, изнуренная дневной работой, должна была и тут держать вахту до самой поздней ночи. Мин было выпущено много, но появляющееся из трубы при выбрасывании мины пламя обнаруживало присутствие атакующего миноносца. При отбое атаки миноносцев, "Николай" направлялся в сторону показавшегося пламени из минной трубы, — маневр, целесообразность которого является еще вопросом. Ни в "Орла", ни в "Николая" не попало ни одной мины, хотя одна прошла очень близко от "Орла". Сильно поврежденный еще днем многими снарядами, попавшими в носовую часть, "Сисой" имел большой крен вперед и мог давать только 4 узла хода. На его счастье в корму попала мина; в корму вошла вода, винты погрузились в воду, и "Сисой" начал давать до 12 узлов хода. Потоплен он был на следующий день своей же командой, открывшей кингстоны; уцелевшая с него команда 570 ч. села в шлюпки; убитых 25 чел. Трофеем для всех атакующих миноносцев был один только "Наварин". Его окружили около 20 миноносцев; он отбивал атаку от них в течение нескольких часов, но получил в конце концов 4 мины[297]…
293
Об этом моменте, наш товарищ, работавший в крейсерском отряде, пишет следующее: "Мы были кабельтовых в 30 от линии наших броненосцев. У нас в это время противника не было, мы не стреляли и только с трепетом следили за жарким боем. Весь огонь Японцев был сосредоточен на головном "Бородино"; они буквально засыпали его снарядами, грот-мачта у него была подбита, на кормовом мостике пожар. Броненосец "Бородино" стрелял очень часто, геройски защищался. Но вдруг он сел на корму и быстро, неожиданно перевернулся. Мы все ахнули и перекрестились"… П. X.
294
В ноябре 1906 года, на суде Небогатов обрисовал события, непосредственно предшествовавшие этому моменту в следующих словах: "Исчез "Александр", вслед за ним "Бородино" плавно перевернулся и лег килем кверху, как будто гигантская рыба, высунувшая из воды свою спину; и мимо этой "спины" прошла наша 3-я эскадра. Из первой эскадры остался один "Орел", представлявший груду железа и чугуна, — так он был избит… Где был в это время адмирал Рожественский, жив ли он, что делать, куда идти, — оставалось неизвестным. Транспорт "Анадырь" начал было сигнализировать вопрос: "известно ли адмиралу Небогатову"… Но каким известием он хотел поделиться, так и не удалось узнать. Если бы день продолжался еще полчаса, и от третьей нашей эскадры, по мнению Небогатова, не осталось бы ничего. Но стало темнеть, Японцы прекратили бой и ушли. Начались минные атаки… "Николай" шел головным, дав сигнал — следовать за ним во Владивосток". Когда после этого по борту "Николая" прошел миноносец я отдал ему приказ адмирала Рожественского — идти во Владивосток, Небогатов сказал: "Ну, слава Богу! Значит я правильно распорядился!..". П. X.
295
"Около четырех часов дня "Олег" попал под сильный огонь Японцев, получил пробоину у ватерлинии. Один из снарядов попал ему в трубу и разорвал ее; в кочегарню проникло целое облако черного удушливого дыма, от которого многим сейчас же сделалось дурно. Крен судна сначала был небольшой, потом он начал увеличиваться; было получено приказание — брать уголь только с противоположного борта. Крен удалось выровнять, и через час или полтора противник нас оставил в покое"… (Из письма нашего товарища). П. X.
296
Этот "успех" выразился в том, что из 16 русских судов, шедших ночью проливом, пострадали 4, шедшие с огнями; процент попаданий был очень не велик. П. X.
297
К крейсеру "Вл. Мономах" в 11 час. вечера подошли 4 миноносца; он открыл огонь; три из них ушли, а 4-й вернулся и показал наши сигнальные огни; его подпустили ближе; подойдя на 5 кабельт., он выпустил мину, которая попала в крейсер и сделала его положение безнадежным; миноносец расстреляли и потопили, но пришлось и самим затонуть. Из 800 чел. команды имели убитыми одного, ранеными — шесть. В главном сражении "Вл. Мономах" также, как и другие крейсеры, никакого почти участия не принимал, так как не получил соответственного приказания ("Hoв. Bp.", 1905, № 10.552). П. X.