Броненосец "Ушаков" потоплен вечером 15 мая орудийным огнем крейсеров "Ивате" и "Якумо", когда не пожелал им сдаться.
Крейсер "Дмитрий Донской" поврежден орудийным огнем 14 мая. Выдержал преследование и битву с отрядом легких крейсеров, ушел от них и был потоплен Русскими утром 16 мая. Команда была высажена на остров и подобрана Японцами.
Крейсеры "Олег", "Аврора" и "Жемчуг" повреждены орудийным огнем японских крейсеров 14 мая. Скрылись в Манилле, где и были задержаны до окончания войны[299].
Крейсер "Светлана" затонул в полдень 15 мая от орудийного огня японских крейсеров "Отава" и "Нийтака".
Крейсер "Изумруд" удрал от Японцев 15 мая во время сдачи отряда, но наскочил на камень и потерпел аварию близ Владивостока.
Крейсер "Алмаз" дошел до Владивостока.
Знание артиллерии и тактики всегда будет решающим фактором в морских сражениях между одинаковыми силами. Настоящий случай не составляет исключения. Но Японцы на своей стороне имели громадное преимущество в этом.
За свою артиллерийскую подготовку Японцы заслуживают самой высокой похвалы, в особенности, если вспомнить, как еще сравнительно плохо действовала их артиллерия 28 июля 1904 г. в бою с нашей Артурской эскадрой. Но после этого ими были употреблены все усилия на приведение их артиллерии в состояние совершенства: сколько было у них практических учений, и как регулярно японские морские артиллеристы, вне своего служебного времени, отправлялись в артиллерийскую школу на суше для получения там инструкций! Стрельба в цель производилась у них в последний раз всего за два дня до битвы 14 мая. Каждое изобретение, известное в области артиллерийской науки, у них было применено и притом успешно. В течение первого дня битвы броненосец "Орел" получил 42 удара 12-дюймовыми снарядами и более 100 ударов 6-и 8-дюймовыми. "Суворов" должен был получить свыше 100 ударов одними 12-дюймовыми снарядами. При самом умеренном подсчете оказывается, что Японцы дали около 20 % попаданий. Имея в виду среднюю дальность боя в 5000 ярдов (ок. 4,5 в.) и туманное состояние атмосферы, нельзя не признать, что эта цифра достаточно выразительна.
С другой стороны, теперь это не подлежит сомнению, Японцы понесли весьма небольшой ущерб. Броненосец "Миказа" получил только 4 удара. На его палубе один английский капитан провел все время битвы, сидя в кресле, и остался невредим. При этом нужно помнить, что первый сигнал Рожественского был приказом — сосредоточить весь огонь русского флота на броненосце "Миказа". Другие японские суда получили еще меньше ударов.
У Русских совершенно отсутствовала артиллерийская подготовка. Во время стоянки флота у Мадагаскара практической стрельбой занимались только 2 раза, расстояние было взято небольшое, расход снарядов был скудный, и результаты получались неудовлетворительные. В другой раз отделили от флота и послали в открытое море один крейсер с целью испытать дальномеры; один из них показывал расстояние 8000 ярдов, а другой — 12000 ярдов, т. е. разница в 4000 ярдов.; а Японцы в бою при расстоянии в 5000 ярд. с первого же выстрела делали иногда ошибку только в 150 ярдов[300].
Если тяжелая артиллерия русского флота ничуть не деморализовала Японцев, то как раз обратное надо сказать о действии японских снарядов на Русских. Осколки японских снарядов залетали в дула орудий, которые разрывало от этого при следующих же выстрелах. От взрыва снарядов на палубах русских кораблей поднималась клубами угольная пыль и мешала видеть. Падающие близ судна снаряды, разрываясь, обдавали его массою брызг и делали некоторое время невозможным пользование оптическими трубами… Один русский офицер, как нам известно, скомандовал в машинное отделение — "открыть огонь", а батарее дал сигнал — "полным ходом".
Но одной хорошей артиллерийской подготовки еще мало, с нею одной нельзя выиграть сражения. Адмирал Джон Фишер (Fisher) сказал: "человек у орудия — великий фактор; но как бы велик он ни был, его значение пропадает сразу, если над ним нет адмирала, который в должный момент дает ему указания, какие следует". Тактика Японцев была изумительна; все их построения, эволюции делались с правильностью часового механизма и выполнялись быстро. Только одно японское судно было выведено из строя, и не было с японскими судами ни одного случая таких повреждений, которые заставили бы их уменьшить свою скорость. Все маневры исполнялись по сигналам флагами; и они, вероятно, передавались бы не так успешно, если бы стрельба Русских имела надлежащую меткость.
Что же касается тактики у Русских, то таковая отсутствовала. Адм. Рожественский был ранен в начале битвы и находился в бессознательном состоянии. Ho если бы даже он и сохранил свою работоспособность, нет оснований думать, что он мог бы оказаться даровитым флотоводцем. Первые практические учения всей его эскадры происходили почти накануне битвы. Он не имел никакого военного совета; и если был у него какой-нибудь план действия, то таковой остался неизвестным даже для командующих отдельными отрядами эскадры. Во время всей битвы Рожественский дал только два сигнала, о которых мы уже упоминали выше.
299
На "Олеге" оказалось убитыми 13 ч., ранеными — 31; на "Авроре" — убит командир и 14 ч., ранено 81 ч. команды и 8 офицеров; на "Жемчуге" — убитых 12 ч., раненых 22 чел. Утром 15 мая на этих судах оставалось угля все еще на переход до 1300 миль экономическим ходом (см. "Hoв. Bp.", 1905, № 10.594). П. X.
300
На суде при разборе дела Небогатова свидетели показывали, что перед броненосцем "Миказа" был "как бы забор от всплесков наших снарядов", которые летели к броненосцу при сосредоточенном огне на нем всей эскадры, но до него не долетали, и повреждения его оказались ничтожными… ("Нов. Bp.", 1906 г., № 11.032).