По приказанию начальника штаба, капитана І-го ранга Колонга, тоже уезжавшего на миноносце "Буйный" вместе с адмиралом, был поднят сигнал: — "Адмирал Рожественский передает командование адмиралу Небогатову". Передача этого сигнала была поручена миноносцу "Безупречный", который должен был приблизиться к флагманскому кораблю "Николай І-й" и поставить Небогатова в известность о вступлении его в командование всей оставшейся "эскадрой", т. е. серией частью горевших еще, частью уже потушенных плавучих костров. Об оставшихся на "Суворове" раненых матросах и офицерах "Безупречному" не было отдано никого приказа.
Как только миноносец "Буйный" принял на себя Рожественского с его штабом, он получил от японского снаряда пробоину в носовую часть; но это не помешало ему выйти из сферы неприятельского огня и быстро скрыться.
Утром 15 мая в распоряжении Небогатова было уже только два миноносца, четыре старых полуразбитых броненосца и остатки разбитого "Орла". Команда на судах была неимоверно утомлена и морально, и физически: перед боем шли бесконечные погрузки угля, материалов, провизии; но это не избавляло команду от бессонных ночных вахт: 13 мая учились маневрировать; с раннего утра весь день 14 мая прошел в волнении, в крайне напряженной работе, без проблеска надежды на счастливый исход боя, в чаду от постоянных пожаров, в убийственном дыму от разрывных японских снарядов, с запекшимися губами, с мучительной, ни чем неутолимой жаждой; — после захода солнца шло непрерывное отбивание отчаянных минных атак; тревожная ночь с 14 на 15 мая, когда каждая минута грозила им смертью, была опять без сна, без минуты роздыха… Утром 15 мая большинство людей у Небогатова было в таком состоянии, что они в изнеможении от угара и удушья валились на ходу, не могли даже и двигаться[302].
И вот при таких-то условиях около 10 час. утра Небогатов увидал свой мизерный, измученный отряд окруженным грозной эскадрой адмирала Того из 28 самых сильных судов, готовых вступить опять в бой…
"Апраскин" и "Сенявин", подбитые, обессиленные, сильно отстали, следуя за головой отряда; от прежней боевой мощи броненосца "Орел" после сражения 14 мая остались одни только воспоминания; и длительного сопротивления он оказать не мог. Большинство команды было решительно не способно к какой-либо осмысленной работе, быстро не могло бы выполнить даже и потопления судов, — тем более, что и всей-то работы для японской эскадры над расстрелом нашего отряда едва ли хватило бы и на полчаса. Щадя своих людей, измученных всей предшествовавшей этому непосильной работой, под начавшимся уже расстрелом Небогатов со своим отрядом сдался в плен Японцам, не приняв последнего боя… Спасены были им от верной гибели около 2000 человек[303]. Сдались: "Николай І-й", два миноносца и донельзя избитые[304] "Орел", "Апраксин" и "Сенявин".
В бою 14 мая около 5 ч. дня командир "Николая" был ранен в висок. Его обязанности в дальнейшем пришлось исполнять Небогатову самому. К вечеру этот броненосец имел уже две серьезные пробоины; одно 12-дюймовое орудие было у него испорчено; фугасных снарядов совсем не было. "Орел" в бою 14 мая был избит до крайней степени; командир судна был уже убит; из 30 офицеров на корабле в живых осталось только шесть; старший офицер возбуждал даже вопрос, не затопить ли лучше броненосец в виду полной неспособности его к бою; ствол одного из 12-дюймовых орудий у него был перешиблен пополам (!) японским снарядом.
Вскоре после боя было помещено в лондонских газетах письмо одного из японских офицеров из Майдзуру, куда был приведен "Орел". Он писал тогда: "Мы сами были испуганы, когда увидали результаты нашей стрельбы. На корабль почти невозможно было войти. На каждом шагу можно было провалиться в настоящую пропасть. Ha палубе не осталось сплошного, целого, нетронутого снарядами пространства более 4 квадр. сантиметров подряд. Все было избито, исковеркано; всюду обломки железа, труб, орудий. Потребовалось 4 дня упорной работы, чтобы сделать возможным свободный вход внутрь корабля" (см. "Нов. Bp.", 1905, № 10.544). Из всего состава строевых офицеров на броненосце осталось к утру 15 мая только двое.
303
Всех моряков, попавших в плен в Японию, не только из экипажа Небогатова, но и с тех судов, которые были расстреляны Японцами в бою, a также и с тех, которые мы затопили сами, 7282 человека ("Морск. Сборн.", 1905, № 9). Чрез полтора года после Цусимской битвы, морское министерство все еще не привело в известность окончательное число всех лиц, погибших под Цусимой и не напечатало алфавитного указателя их.
К первой годовщине боя "Новое Время" сделало приблизительный подсчет всех погибших. Нижних чинов погибло у нас около 4500 человек, офицеров в др. чиновников 191 лицо, в том числе механиков 30 чел. Больше всего погибших на "Суворове" — 830, затем на "Александре ІІІ-м" — 793, на "Бородино" — 781, на броненосце "Наварин" — 652, на броненосце "Ослябя" — около 600 и т. д.
304
В "Вестн. Евр.", 1905, № 7, этот эпизод был передан так: "Четыре