Количество взрывчатого вещества, затраченного на изготовление снаряда, в процентах от веса снаряда выражается следующими цифрами:
12 дюймовый бронебойные снаряды — 1 %
6 дюймовый бронебойные снаряды — 2 %
12 дюймовый фугасные снаряды — 2 %
6 дюймовый фугасные снаряды — 3,4 %
12 дюймовый бронебойные снаряды — 5 %
6 дюймовый бронебойные снаряды — 5,5 %
12 дюймовый фугасные снаряды — 9,5 %
6 дюймовый фугасные снаряды — 9,5-13 %
Только до 1887 г. оболочка снарядов делалась у нас из вальцованной стали высоких качеств, а затем с 1891 г., ради дешевизны[167], мы перешли к литым толстостенным снарядам. Но так как при этом в наших так называемых фугасных снарядах взрывчатого вещества было меньше, чем в английских бронебойных, то, след., надо заключить, что у нашей Балт. — Цусимской эскадры совсем не было настоящих фугасных снарядов, а было… только одно их название в рапортах и отчетах.
В старых снарядах (до 1887 г.) и у нас количество взрывчатого вещества достигало 8 % от веса снаряда; а когда перешли к "новым" снарядам, т. е. литым, в эту тайну уменьшения их взрывной силы не посвятили наших офицеров, и "новыми" снарядами не стреляли даже и в артиллерийском отряде[168]. Поэтому с разницей в действии наших "новых" снарядов и японских вся наша эскадра начала знакомиться только во время самого боя.
После боя создалась даже легенда, что Японцы изобрели против нас что-то такое еще более новое. Вся новость, однако, была только в составе начинки, количестве ее, а также и в том, что мы пошли назад в снарядном деле, а они вперед… Снарядов с пироксилином ни у кого не осталось: во Франции давно уже перешли на мелинит, Англия употребляет лиддит, Япония — шимозу, а мы так и заплесневели на пироксилине, да еще "с экономией"…
При разборе дела Небогатова на суде, лейтенант Белавенц с броненосца "Сенявин" показывал, что однажды в пути на броненосец доставили ящики с надписью "фугасные снаряды". Но потом оказалось, что это были чугунные снаряды, начиненные песком, т. е. учебные… Десяти-дюймовые снаряды им потом заменили (!), а другие так и остались; с ними пошли и в бой… ("Hoв. Время", 1906 г., № 11.035).
В дополнение к этому один из наших товарищей передал мне следующий факт: незадолго до отправки эскадры Небогатова один из наших гг. адмиралов, командир порта, снаряжавшего и отпускавшего на войну отдельные отряды наших эскадр, поднял свой флаг на одной из "калош" Небогатовского отряда и начал получать установленное "морское довольствие", живя на берегу. При первом же посещении корабля, проходя мимо сложенных снарядов, адмирал вздумал обратить на них свое внимание и жестоко "нарвался"; по внешнему виду он не мог отличить наших снарядов фугасных от лежавших перед ним нефугасных. Когда обратили на это его внимание, он не хотел сознаться и только все повторял: "Нет, это — недоразумение!.." У слушателей же осталось такое впечатление: все "недоразумение" в том только, что подобные люди могли находиться во главе дела по снаряжению нашей эскадры…
По свидетельству Небогатова, наших снарядов взрывалось не более 25 % при ударе они не зажигали иногда даже и сухого дерева, и газы давали безвредные; тогда как от японской шимозы у нас был случай удушья двух врачей на "Сисое"…
Невзрываемость снарядов оправдывают тем, что во время плавания под тропиками взрывчатый состав якобы испортился, разложился[169]. В тропическую атмосферу они попали из Кронштадта; оттуда при сильном морозе по льду их везли в Ораниенбаум, грузили здесь в вагоны и доставляли в Либаву; а там они до осени лежали на платформе непокрытыми[170], пока не подошла очередь их погрузки на корабли…
Когда пришло время отпускать эскадру в поход, — а случилось это после восьми месяцев подготовки к этому, у нас оказался (!) недостаточным запас снарядов; против положенной нормы, и на ученье и на все случайности, вроде Гулльской, был выдан излишек не более 20 %. С таким запасом эскадра практиковаться в стрельбе не могла. Решили все-таки отправить эскадру в поход и ждать подвоза снарядов в пути. Вдогонку за эскадрой был послан транспорт со снарядами. Для этого был зафрахтован английский (!) пароход "Carlisle". А дальше началась обычная во время этой войны комедия с английскими транспортами. Ждали его у Мадагаскара, — не пришел; ждали в Камранской бухте, и туда не пришел. Пройдя Малаккский пролив, английский пароход… сбился с пути и вместо Камрана попал в Маниллу. Японские агенты ему там сделали демонстрацию и объявили, что, если только он выйдет из порта, он будет взорван… Тогда он остался спокойно стоять в порту, а вся эта комедия имела для нас весьма трагический конец: русская эскадра пошла в бой без достаточного запаса снарядов. Плохие снаряды и те надо было экономить в бою, испытывая на себе частый град японских снарядов…
169
"Морск. Сборн.", 1905, № 9, стр. 215. Несомненно, что в большой зависимости от плохих качеств наших сварядов были и те сравнительно небольшие потери в людях, которые оказались у Японцев под Цусимой. Они потеряли там: убитыми — 90, смертельно ранеными — 27, серьезно ранеными — 181 и более легко ранеными — 401. Из всех потерпевших 699 чел. на долю убитых и тяжело раненых приходится около 42 %. ("Морск. Сборн.", 1906, № 5).