Строить хорошие, доброкачественные броненосные корабли мы, без сомнения, еще научимся; приобретать готовые хорошие типы их, не переплачивая "комиссионных", также возможно. Все это, при добром желании, может быть налажено сравнительно быстро. Но обновление личного персонала, разумная, планомерная подготовка свежих сил для работы, — именно для работы, а не для чего-нибудь другого, дадутся не легко и не скоро. Эта задача потребует для своего решения большого периода времени, большой затраты энергии, сознательного отношения к ней всего личного персонала, работающего во флоте и в морском ведомстве вообще; и она может быть правильно поставлена только при дружной совместной работе морских сфер и береговых, под контролем гласности и общественного мнения.
Многого оставляло желать снаряжение, вооружение и постройка наших судов, вошедших в состав Балт. — Цусимской эскадры. He на высоте своего призвания оказался и личный состав на них. Теперь в этом чистосердечно сознаются в морской среде. "В личном составе, в его неподготовленности — главная причина наших неудач на войне. ("Морск. Сб.", 1906 № 3, стр. 120)… He было законченного образования для офицеров, не только общего, но даже и специального (стр. 120); не было сознания и побуждений у них к серьезной работе, не было любви к делу; выезжали на цензе, на выслуге установленных сроков плавания, всего сильнее выезжали на протекции, на угодливости начальству, на вечной неполноте комплекта, благодаря чему "плохих не бывает"… А при таких офицерах нельзя удивляться ни распущенности команд, ни плохой их подготовке (стр. 122).
К тому же для укомплектования команды на суда было дано без разбора слишком много запасных, даже иногда из разряда штрафованных[183]; эти отвыкшие от судовой работы матросы не были втянуты в нее разумными приемами и благожелательным к ним отношением.
В отряд Небогатова, с которым вообще мало церемонились и штаб, и Рожественский, последняя партия матросов прибыла всего за несколько часов до ухода отряда в поход. О подборе офицерского состава и командиров также не спросили командующего отрядами.
В ноябре 1906 г. в процессе Небогатова эти матросы выступали в качестве свидетелей. Корреспондент "Нов. Bp", бывший моряк, свое впечатление от них передает в следующих словах: "Конечно, мы не могли победить Японцев, имея таких матросов, какие вызывались давать показания. Совсем обломы. Ни тени молодцеватости, ни малейшей военной тренировки. И язык, и акцент мужицкие. А ведь эти люди все же послужили и поплавали, прошли огонь, воду и медные трубы. С этими крестьянскими детьми судьи разговаривают на "вы", что, видимо, для многих так непривычно. И невзирая на это, сразу было видно, что эти матросы, как таковые, никуда не годились…" (Н. В., 1906, № 11029).
He было у вас подготовлено также полного комплекта технической команды (машинной и орудийной), обученной, дисциплинированной; и не было дано возможности этой команде непрерывно получать полезные знания и руководство на работах от своего непосредственного начальства; последнее не понимало необходимости этого учения и не обнаружило ни малейшего желания исполнить это на деле. По этому поводу один из товарищей сообщал мне, напр., что на одном из транспортов машинная команда, неумелая, нетрезвая, предоставленная самой себе, израсходовала на переходе от Кронштадта до Либавы почти весь свой запас машинной смазки, выданный ей с расчетом на переход до берегов Африки; заметив, что смазки остается мало, ее начали экономить, вследствие чего на пути в Данию большая часть подшипников "горела".
Привожу слова другого товарища по вопросу о команде — "Главным недостатком команды являлась ее серость, некультурность, дикость, более всего заметная у строевой команды. Особой нетерпимости к своим ближайшим начальникам специалисты-матросы не обнаруживали, когда последние обращались с ними заботливо; но нетерпимость всегда чувствовалась при обращении их не к своему прямому начальству. Здесь сказывалось влияние берега, влияние наступившего тогда и висевшего в воздухе социалистического движения. Некоторые офицеры не прилагали со своей стороны никаких стараний, чтобы улучшить эти отношения, а иные даже явно ухудшали их, благодаря чему взаимное отчуждение и недоверие между офицерством и командою царствовали на таких кораблях".
По словам нашего товарища A.М. Плешкова[184], машинная команда, а также все так называемые унтер-офицеры, комендоры, квартирмейстеры (машинные и кочегарные), были значительно интеллигентнее всей остальной строевой массы. Замечалась только чересчур узкая специализация. Напр., квартирмейстер с правой бортовой машины приходил в немалое затруднение, когда его переводили на левую бортовую машину и т. п. Все эти "специалисты" — фавориты начальства: жалованье для них порядочное (квартирмейстерам, напр., 50 p.); им допускают частые отлучки на берег; на них смотрят сквозь пальцы, когда они притесняют свою меньшую братию, низведенную ими в разряд весьма жалких существ, живых машин… Это благоволение начальства объясняется полной беспомощностью последнего: без этих разного наименования специалистов-матросов оно остается всегда как бы без рук, а иногда и без головы…
183
Политовский, стр. 240. Так было, напр., на броненосце "Орел". О его строевой команде говорили, что "это — арестанты, а не матросы". В связь со злым умыслом команды ставят и попытку потопления броненосца перед уходом эскадры из России, и попытку испортить у него обе машины.