По приходе эскадры к Мадагаскару пришлось отобрать значительную часть алкоголиков, особенно сильно мешавших общей работе, и отослать их обратно, на родину. Посадили их на безнадежный транспорт "Малайя", который пришлось тоже вернуть на родину из-за его разбитых донельзя машин; присоединили к ним всех исключенных со службы, штрафованных, сумасшедших и "некоторых" больных…[197]
Для 2-го издания этой книги один из наших товарищей прислал мне заявление, что по уходе эскадры с Мадагаскара изменилось в этой области очень немногое. На следующей же продолжительной стоянке эскадры в водах Аннама был выписан из Сайгона пароход со специальным грузом, — …на нем больше всего было вина, и в особенности шампанского"… С нашими товарищами, как с "береговыми", относившимися к команде более гуманно и внимательно, чем "настоящие моряки", матросы были совершенно откровенны и передавали им удивительные по своей неприглядности данные о диких, "пьяных идеалах" этой среды и своеобразных взглядах в ней на это дело, неизменно добавляя всегда: "Вот когда матрос глотнет немножко лишнего, его непременно накажут; а если вдрызг пьяного офицера по трапу тащат, так ему ничего, можно"… В утешение товарищ добавляет, что были все-таки в эскадре отдельные корабли с трезвым и дельным составом, где выдержка в трезвости являлась совсем не потому, что они находились под наблюдением свирепого адмирала.
В упомянутой выше брошюре А. Затертого (на стр. 4) о морских офицерах читаем следующее: "Все свое свободное время они убивали на кутежи, или на знакомство с женщинами подозрительного свойства, которые помогали им транжирить большие деньги, нажитые часто бесчестным и грязным путем… Плавая за границей, они приобретали не знания и опытность, а главным образом… известного сорта болезни и коллекции дорогих вин…"
"Крокодиловой слезой" обильно сдабривали себя некоторые офицеры даже и перед самым боем; а один из них не удовольствовался и этим; отправляясь по боевой тревоге на свой пост, он захватил с собой еще и фляжку[198], которую "на соблазн другим повесил у всех на виду…"
В № 10.883 "Нов. Bp" от 2 июля 1906 г. бывший моряк поместил статью под заглавием "Разбитое поколение". В этой статье в числе весьма важных причин, способствовавших гибели нашего флота, автор отмечает еще и распутство личного персонала, на котором сосредоточено все внимание и в практических плаваниях, и в резерве[199]. Свою статью, подкрепленную ссылками и на мнения авторитетных адмиралов, автор закончил следующими словами:
"Еще за четверть века до Цусимского боя поколение наших моряков было обессилено развратом, обезволено, разгромлено в своих нервах, истощено в совести своей… Я не говорю уже об их материальном разорении, об их других пороках[200], сопутствующих разврату, вроде пьянства и проч. Соберите все это в один итог, и тогда будет понятно, отчего мы проиграли войну"…
До 1902 г. во главе эскадры на Д. Востоке стоял еще вице-адмирал Н. И. Скрыдлов. Как человек энергичный, самостоятельный, он не переносил вмешательства в его непосредственную деятельность со стороны наместника края, адмирала Алексеева, о чем, не стесняясь, ему и заявлял. Адмирал Алексеев в свою очередь не переносил самостоятельных подчиненных; в СПб. он заявил, что не въедет в П.-Артур до тех пор, покуда оттуда не выедет Скрыдлов. Так и было на самом деле: 4-го октября, 1902 г. торжественно въехал в П.-Артур Алексеев, а накануне отбыл оттуда "в Россию" Скрыдлов… Его преемником был назначен контр-адмирал Старк, до этого бывший командиром порта в Артуре. Как человек тихий, скромный и совершенно не самостоятельный, он был находкой для властолюбивого Алексеева, но совершенно не годился для выполнения той роли, какая выпала ему на долю перед войной и в начале войны ("Mope", 1906 г. №№ 13 и 14, стран. 458).
На свои сухопутные и морские затеи на Дальнем Востоке Россия тратила ежегодно многие миллионы рублей и не имела там, под боком у неприятеля, ни настоящего штаба для эскадры, ни опытного, деятельного начальника для нее: существовавшее там подобие штаба сами моряки откровенно называли между собою "Kindergarten" ("Морск. Сборн.", 1906, № 4, стр. 48); а ответственным на бумаге начальником эскадры за полтора года до войны был назначен Старк, который в должности младшего флагмана и в адмиральском чине совсем не плавал, сам все время жил на берегу к держал только иногда свой флаг на одном из судов ІI-го ранга (там же, стр. 47).
199
"Отдавали якорь и сейчас же на берег — в известные по преданиям злачные места. Обеспеченное офицерство, не довольствуясь местным предложением, из Киля катило в Гамбург, из Шербурга в Гавр, из Бреста в Париж и т. д. Иной старый моряк, вернувшись, начинал передавать, что он видел; оказывалось по его рассказам, что весь свет состоит из одних только злачных мест… Японские офицеры приезжали к нам работать, изучать минное дело и др. части военного дела, а наши офицеры, как заберутся бывало в Нагасаки, так сейчас же — к обольстительной Анита-сан; тут начиналась их "работа", тут же она и кончалась".
Для второго издания книги наши товарищи добавили к этим данным еще следующее: "Корень зла в этом деле заложен весьма глубоко. Не редкость встретить офицеров, которые, будучи еще кадетами, при первых же плаваниях успевали изучить все вертепы Гельсингфорса, a о существовании в этом городе музея даже и не подозревают. На понятное недоумение с нашей стороны приходилось слышать ответ, что их воспитатели, ротные командиры и другие начальствующие лица об этом не заботятся. Все внимание будто бы обращено на поведение их на судне; но случаев доставления кадетов на судно мертвецки пьяными бывало не мало. Это сходило с рук и, по-видимому… никого не удивляло".
Во Владивостоке бесцельно было бы искать научного музея, но отлично процветает "Тихий Океан", притон г-на Иванова, получающего казенное воспособление в 35.000 руб… (см. "Вестн. Евр.", 1905, № 5, стр. 188).
200
По словам "Нашей Жизни", товарищеский суд офицеров, бывших на броненосце "Орел" во время его сдачи, рассматривал дело о расхищении судовых денег в сумме около 100 тысяч руб. Деньги эти перед сдачей корабля заместитель командира судна приказал ревизору выбросить в море и в ответ на это получил донесение об исполнении этого приказания. Но впоследствии, во время пребывания в плену в Японии, появились признаки того, что это распоряжение на самом деле выполнено не было. В виду отсутствия официального расследования по этому делу и собирался указанный товарищеский суд.