Лейтенант Леонтьев, флаг-офицер с "Суворова", перед сдачей "гнал команду от орудий на "Бедовом" и собственноручно распутывал фалы при спуске Андреевского флага" и т. д. Одним словом, во всем составе штаба не нашлось ни одного лица, которое стояло бы за бой нашего миноносца с японским[219]…
Таким образом в этом судебном процессе выяснилось вполне определенно, что гг. офицеры штаба Рожественского, к сожалению, совершенно не оказались на высоте своего положения ни на "Суворове", ни на "Бедовом"…
Говорят, что дальше будет заведена баллотировка при производстве офицеров. Но и тут все дело зависит от того, как его "поставить". Ко 2-му изданию книги по этому вопросу мы получили уже некоторые данные.
"В одном из собраний в Либаве производилась открытая баллотировка. Предложено было гласно назвать фамилии тех лиц, которые недостойны повышения, причем, конечно, можно было говорить только о младших и была возможность говорить только об отсутствующих. Обратная баллотировка, отвечающая на вопрос, кто достоин повышения, и притом закрытая, без сомнения, дала бы гораздо более правильные результаты. А в других случаях не делалось никакой баллотировки, прямо писалось — "по баллотировке, согласно со старшинством"… а затем шел список производимых, выписанный из памятной книжки от такого-то нумера до такого-то. И благодаря этому, всеми признанные за хороших и способных офицеров, кончившие ценз, не производились; а выше их стоящие на несколько нумеров, всеми признанные за негодных, просидевшие из четырех лет службы около года под арестом, производились в следующий чин, невзирая на всеобщее негодование". В бумагах начинает уже мелькать слово "баллотировка", а жизнь, дрянная жизнь требует добавления к этому "согласно со старшинством", a иначе, ведь, "что скажет свет, княгиня Марья Алексевна"…
В числе причин успеха Японцев под Цусимой специалисты указывают также и на то, что в бою команда у них была со свежими силами, и что "между начальниками эскадр и отрядов у них было не только полное доверие к способностям главнокомандующего, но и основательное знакомство с его всесторонне обдуманными тактическими предначертаниями; вследствие этого они могли действовать каждый самостоятельно, свободно разрешая каждый свою задачу и не нарушая общего между собою согласия и связи" [220].
Мы же совсем не имели такой постановки дела. А между тем наш личный состав "заслуживал лучшего к себе отношения, большей заботливости и внимания к состоянию его духа[221]; никакая суровость и требовательность не были для него непосильной тяжестью и даже не убили его духа, — он это доказал на деле, но разумное доверие и доля теплой дружественности, сознательное участие в плане начальника удесятерили бы его уже и без того приподнятые силы, сделали бы эти силы более искусными и сплоченными, или, вернее, знающими; и последствия этого не могли бы не сказаться так или иначе на результате боя"…
Перед самым боем команда у нас, действительно, не только не получила передышки, но утомлена была еще больше обыкновенного и ночными вахтами, и дневными погрузками всех запасов на корабли в большем против нормы количестве; спали у орудий и где попало, не раздеваясь, с самого Мадагаскара, т. е. почти два с половиной месяца; коек людям не давали, а понаделали из них защиты…
Плавание было трудное[222]. Команда была измучена длинным переходом, борьбою организма с непривычными и неблагоприятными для него климатическими условиями; значительной частью команды эти условия переживались в первый раз в жизни; физического отдыха на стоянках было слишком мало; днем команда почти всегда привлекалась к погрузке угля, материалов, провианта; а ночь она проводила на вахте; морального, освежающего и бодрящего отдыха за все время перехода эскадры было мало у команды. На нее смотрели больше, как на "казенный" живой мускул, которому уставать не полагается, — как на живые, дисциплинированные рычаги и рукоятки к тем сложным и деликатным механизмам, которыми переполнено современное военное судно, и которые существуют и, действительно, помогают в борьбе с неприятелем только до первого удара в них вражеского снаряда.
Физической работы и усталости для команды было много, а питание ее бывало и скудно, а главное до надоедливости, до отвращения однообразно: изо дня в день давали все тот же неизменный суп с солониной; а в промежутках между этой едой — чай с сухарями… Солонина была отвратительная; лучших кусков мяса, т. е. 1-го сорта, совсем не было. Заготовленные перед самым походом и взятые с собой, дорогие и сложные приборы для сохранения мяса и консервов в свежем виде оказались в деле совсем почти никуда не годными. Заготовленные консервы в пути частью были уже съедены, большей же частью береглись для какого-то фантастического будущего, когда они будут яко бы еще нужнее, и погибли в море без всякой пользы для экипажа[223]…
219
По суду в июне 1906 г. Рожественский был оправдан, сдача миноносца "Бедовый" была приписана не ему; офицеры же его штаба и командир миноносца "Бедовый" были приговорены к расстрелу; но, ввиду смягчающих обстоятельств и перенесенных подсудимыми потрясений, суд постановил ходатайствовать перед Государем о замене им смертной казни (или заключения в крепости вместо нее) исключением и увольнением со службы.
Всемилостивейше повелено: согласно ходатайству особого присутствия Кронштадтского военно-морского суда, осужденных по делу о сдаче 15 мая 1905 г. неприятелю, без боя, миноносца "Бедовый" взамен определенных им наказаний: гвардейского экипажа капитана 2-го ранга Баранова 1-го — исключить из службы, с лишением чинов, орденов и др. знаков отличий; капитана 1-го ранга Клапье-де-Колонга — исключить из службы без лишения чинов; корпуса флотских штурманов полковника Филиповского и лейтенанта Леонтьева 1-го — отставить от службы, с законными для всех последствиями сих наказаний. Приговором того же присутствия определено считать по суду оправданными: отставного вице-адмирала Рожественского, капитана 2-го ранга Семенова и др. "Морск. Сборн.", 1906, № 10).
222
"Устав и рутина и тут много напортили", пишет по этому поводу один из наших товарищей. "По уставу полагается в половине второго дня команду будить — "пить чай", хотя бы, напр., машинной команде, только что отстоявшей свою вахту, после этого "чая" ровно ничего не надо было бы делать, a только именно отдыхать в готовиться к следующей вахте. Только путем долгих стараний и доказываний, что составители устава не могли предвидеть такого перехода и таких нечеловеческих трудов, которые выпали на долю нашей команде, мы со старшим механиком добились у себя на судне права не будить нашу машинную команду "к чаю" и предоставить ей возможность без надобности не прерывать своего сна". (Добавление, присланное для 2-го издания).
223
"На вспомогательных крейсерах питание команды было поставлено лучше. Хлеб всегда был свежий. Ни одного дня не давали сухарей. Вечером был ужин, — макароны, каша или что-нибудь другое. Борщ разнообразили сколько возможно. Держали на корабле живой скот, пока это было возможно; и смотрели сквозь пальцы на то, как на стоянках команда на свои деньги покупала (крайне дешево) птицу, яйца, зелень, а затем сама себе контрабандой готовила (случалось, в топках котлов). Судовые лавочки об этом не заботились. Варенья в них было сколько угодно; а простых, дешевых и питательных консервов взять с собой не догадались". (Добавление, присланное для 2-го издания).