Поход на Рим самого Галерия также закончился неудачей: не полагаясь на преданность своих войск, он предпочел в конечном итоге отступить[42].
Чтобы укрепить дипломатическое и стратегическое положение своего сына в противостоянии с Галерием, Максимиан Геркулий отправился в Галлию, надеясь установить дружеские отношения с Константином. Ободренный этой поддержкой, последний провозгласил себя августом в тот самый день, когда женился на Фаусте, сестре Максенция, которой было всего лишь семь лет. Панегирик, произнесенный по этому поводу, вероятно, в Треверах в присутствии Константина и его тестя, определенно славит это двойное событие. Однако восточные императоры Галерий и Максимин Дайя продолжали признавать за Константином лишь статус цезаря и видеть в Максенции узурпатора, считая после смерти Севера пост августа Запада вакантным. Максимиан вернулся в Рим, где очень скоро поссорился с сыном и опять отправился в Галлию, когда Галерий призвал его, как и Диоклетиана, чтобы решить все назревшие проблемы на собрании, где присутствовали бы трое легитимных августов.
Встреча состоялась 11 ноября 308 г. в Карнунте, паннонском городе, расположенном на берегу Дуная. Максимиан и Галерий будто бы просили Диоклетиана снова взять власть, но старый император наотрез отказался от этого предложения: «О, если бы вы могли посмотреть на выращенные моими руками в Салонах овощи, вы бы сказали, что [мне] этого никогда не следовало бы делать!»[43] — сказал он в ответ. Более того, Диоклетиану удалось даже побудить бывшего коллегу по власти ко вторичному отречению.
В результате Галерий упразднил звание цезаря и объявил Максимина Дайю и Константина «сыновьями августов». Борьба против Максенция была доверена иллирийскому полководцу Валерию Лициниану Лицинию, другу Галерия, месяц спустя провозглашенному августом вместо Севера[44]. В качестве оперативной базы Лициний получил диоцез Паннонии. Но так как новый август был еще не готов вести намеченную кампанию, решения, принятые в Карнунте, не получили никакого реального воплощения на Западе.
Максенций, державшийся в стороне, принял весьма холодно своего отца, когда тот встретил его в Равенне и ознакомил с результатами произошедшего собрания. Это был окончательный разрыв между сыном и отцом, отправившимся после этого к своему зятю в Галлию, где снова публично отказался от императорского пурпура, выполняя обещания, данные на совещании в Паннонии.
Но в этот момент Запад был потрясен сложными по своей природе и имевшими тяжелые последствия событиями, о которых мы очень плохо осведомлены. Максенций оказался в очень большой опасности, которая исходила, однако, не от Лициния, в этот момент совершенно не готового вмешаться в ситуацию. Сначала Максенций потерял диоцез Африка, где в конце 308 г. (или в 309 г.) викарий[45] Луций Домиций Александр захватил власть и принял титул августа; в этом качестве его признала также Сардиния. Для борьбы с Максенцием Александр, как представляется, заключил союз с Константином. В итоге в руках Максенция оставались только Италия и Сицилия. В Риме, оказавшемся отрезанным от источников снабжения хлебом, начался голод. В городе вспыхнуло восстание, при подавлении которого было убито 6000 человек.
В это время внимание Константина оказалось приковано к заговору, составленному против него Максимианом Геркулием, снова пожелавшим получить верховную власть. В 309 г., когда Константин собирался выступить против племени бруктеров, Максимиан убедил его, что для победы над варварами будет достаточно небольшого количества войск. Он рассчитывал, что сможет в отсутствие Константина подарками и обещаниями переманить оставшихся солдат на свою сторону[46].
Поход оказался удачным. Неожиданно напав на бруктеров, пока те не успели спрятаться в лесах, Константин полностью опустошил их земли. «Итак, бесчисленное множество врагов убито, многие захвачены в плен; весь скот, сколько его было, угнан и умерщвлен; все селения сожжены огнем»[47]. Впрочем, победа, как это скоро выяснилось, была не такой окончательной, как представляет автор панегирика.
44
«У Галерия же был друг по старому армейскому товариществу и приятель по последнему походу — Лициний. Его советами он пользовался в течение всего правления; но не захотел делать его цезарем и не назвал сыном лишь ради того, чтобы тот впоследствии завладел местом Констанция, августа и брата» (Lact., De mort., 20, 3).