Дрейтон говорил и говорил, считывая слова с телесуфлера, хотя повторил эту речь уже столько раз, что выучил наизусть. Он делал паузы после ударных фраз, давая слушателям время для одобрительных криков и аплодисментов, и они каждый раз с готовностью отзывались.
Все шло очень хорошо. Просто прекрасно. Пусть враги и злопыхатели подавятся собственным дерьмом и сдохнут – с такой поддержкой он не может не победить на выборах.
58
Когда они выходили из библиотеки, у Колдмуна слегка шумело в голове от «Лагавулина»… или от заумной идеи о приборе, каким-то образом открывшем дыру во вселенной. Это было абсурдно, невозможно… Но с тех пор как он стал напарником Пендергаста, абсурдное и невозможное, похоже, переросло в банальность. Мир в изложении Пендергаста был куда сложнее, чем представлял себе Колдмун.
Проходя через вестибюль отеля, Колдмун обратил внимание на телевизор, надрывающийся в гостиной. На экране в прямом эфире показывали Дрейтона. Он стоял на трибуне, воздев палец к небу, и взывал к ревущей толпе.
– Поглядите на этого wasichu[91], – фыркнул Колдмун и вдруг остановился. – Подождите минутку.
«То, что много людей, несмотря на волну преступности, отважились прийти сюда, свидетельствует о вашем мужестве и твердости…»
Пендергаст и Констанс тоже решили задержаться.
«…Я удручен неспособностью ФБР раскрыть это преступление, но могу заверить вас как сенатор…»
– Эй, он говорит о нас, – сказал Колдмун.
«…Ввиду их полной неэффективности, и задействую все государственные и местные ресурсы, чтобы схватить чудовищного преступника или преступников, виновных в этих жестоких убийствах…»
– Он нас обвиняет, скотина!
– Не только нас, но и замдира Пикетта, который, вероятно, все время прикрывал нас от гнева сенатора… И теперь это может повредить его карьере.
Послушав еще немного, Пендергаст и Констанс двинулись дальше, Колдмун поспешил за ними. За стойкой никого не было, и они юркнули мимо нее к служебным помещениям.
– И что мы будем с этим делать? – спросил Колдмун.
– Может ли ФБР вмешиваться в политику? – спросил Пендергаст, подходя к двери в подвал.
– Это недопустимо.
– Вот вам и ответ.
Подвальная дверь оказалась заперта. Пендергаст достал из кармана маленький инструмент. Быстрый поворот запястья – и она открылась.
Они спустились в полумрак. У подножия лестницы Пендергаст задержался и снял пиджак.
– Не хотите проверить оружие, агент Колдмун?
– Пожалуй.
Достав из наплечной кобуры «лес-баер», Пендергаст извлек магазин, осмотрел его и вставил обратно. Колдмун не был уверен, что для осмотра прибора в подвале необходимы такие предосторожности, но тоже убедился, что браунинг заряжен. Он заметил, что Констанс, не желая оставаться в стороне, достала свой стилет. «Опасная штучка», – подумал Колдмун, проследив, как тонкий зловещий клинок с быстротой молнии выскочил из рукава. Пользоваться им Констанс умела, и Колдмун однажды видел, как она это продемонстрировала, но тут же забыл. Заметив его взгляд, Констанс иронично подмигнула ему и вернула клинок на место.
– Сюда, – сказала она и повела их мимо кабинета Эллерби в глубину подвала, прочь от центрального коридора и дальше, к огороженному лентой участку с табличкой «НЕНАДЕЖНАЯ КОНСТРУКЦИЯ».
– Хороший способ не привлекать лишнего внимания, – протянул Пендергаст, проходя мимо нее.
Когда стало так темно, что толком ничего не разглядишь, Констанс прикоснулась к выключателю, и впереди загорелись оголенные лампочки, отбрасывая зловещие тени. Колдмун ощутил странный, чуть ли не промышленный запах, напоминающий горелую резину. Под ногами хрустели какие-то мертвые насекомые. Констанс повела спутников дальше мимо двойного ряда старых кладовых с деревянными дверьми, потрескавшимися от плесневого грибка.
– Мисс Фрост дала вам точные указания или вы просто современный Натти Бампо?[92] – спросил Колдмун.
– Спасибо, но я предпочитаю прозвище Зверобой, – парировала Констанс.
Путь преградила рассохшаяся дверь. Констанс открыла ее, и они вошли в просторную кладовую, похожую на кладбище старой мебели из отеля. Почти вся она была покрыта истлевшей материей, прорванной во многих местах, откуда торчали остовы выброшенных шкафов и кроватных стоек. Констанс прошла через всю эту свалку к большому гардеробу, придвинутому к дальней стене. Попыталась открыть дверцу, но та была заперта.
– Алоизий? – сказала она, отступив от шкафа.
Пендергаст снова воспользовался набором отмычек. Дверь распахнулась, открыв взглядам ряд старой одежды.