Прошло несколько минут, и Констанс глубоко вздохнула. Она знала, где оказалась. Теперь нужно было понять – когда.
Она взглянула вдоль авеню на север и заметила недавно расчищенный участок для будущей Американской конной биржи. Потом повернулась к югу и осмотрела соседние витрины: «Нью-Вашингтон маркет», торгующий привозным мрамором, магазин одежды для полных мужчин Кляйна, поставщик нюхательного табака «Гамбетта». Констанс двинулась в эту сторону, стараясь сохранять спокойную и непринужденную походку. Платье, которое она выбрала из своего гардероба, хоть и было самым старомодным, все же сильно отличалось от того, что носили в это время, и могло привлечь ненужное внимание. А еще в нем было холодно, и Констанс никак не могла унять дрожь. Но с этим ничего нельзя было поделать… по крайней мере, пока. Зато хоть выглядело оно роскошно.
Она прошла мимо невзрачного ресторана с пыльной, обшарпанной входной дверью, где предлагались на выбор гуляш из бычьих хвостов, телячья отбивная в горшочке или свиные ножки за пять центов. Рядом стоял мальчишка с большой охапкой газет, пронзительным голосом выкрикивая заголовки новостей. Он с надеждой протянул ей газету, но она покачала головой и прошла мимо.
Но лишь после того, как прочитала дату: «Суббота, 27 ноября 1880 года».
Ноябрь тысяча восемьсот восьмидесятого года. Ее восемнадцатилетняя сестра Мэри в это время жила в ночлежке для девушек на Деланси-стрит и работала до полусмерти в миссии Файв-Пойнтс. А брат Джозеф отбывал срок на острове Блэквелла[104].
А некий доктор совсем недавно приступил к своим ужасным, смертельным экспериментам.
Сердце Констанс забилось быстрее от мысли, что они еще живы. Возможно, она все же успеет.
Оставалось два неотложных дела. Она прошла быстрым шагом по Седьмой авеню мимо ломбарда на Сорок пятой улице, который представлялся как «Бродвейская лавка диковинок», однако предлагал не только «сто тысяч инструментов для любого ремесла», но также покупку, продажу и обмен бриллиантов и ювелирных изделий. Снаружи лавки стояли запертые стеклянные выставочные шкафы на колесиках с винтовками, ружьями, примитивными ящичными камерами, часами и другими подобными предметами. Констанс помедлила и зашагала дальше, она искала заведение не столь низкого пошиба.
И нашла его в дюжине кварталов к югу, в лучшей части города около Геральд-сквер: дорогой ювелирный магазин, специализирующийся на бриллиантах. Движение по улицам и тротуарам было здесь намного плотнее. Констанс зашла в магазин и направилась к ближайшему прилавку.
Из-за стеклянной перегородки на нее смотрел продавец. Он был молод, в белой рубашке с нарукавниками выше локтей и кожаным козырьком над усыпанным веснушками лицом. Продавец оглядел Констанс с ног до головы, пытаясь по ее виду и необычному платью определить, к какой социально-классовой milieu[105] того времени она принадлежит.
– Могу я чем-то вам помочь, мисс? – спросил он с упором на последнее слово.
– Я хочу поговорить с управляющим, – ответила Констанс.
Он был немного обескуражен такой прямотой, но постарался скрыть это.
– Какое же у вас к нему дело?
– Предложение, которое может оказаться очень выгодным для него, но требует более высоких полномочий, чем ваши.
Еще более прямой ответ, выраженный так четко и властно, окончательно смутил продавца. Помедлив немного, он исчез в задней комнате. Через мгновение вместо него появился мужчина лет пятидесяти с белыми как снег волосами. Выражение лица у него было дружелюбное, но настороженное. Констанс представила себе, сколько мошенников и грабителей он повидал на своем веку. На шее у него висела ювелирная лупа.
– Чем могу быть вам полезен? – спросил он нейтральным, но более располагающим тоном.
104