У подножия лестницы Уэллстоун нашел новое укрытие за огромной крышкой разгромленной ниши, нависшей над лестницей. Он опустился на колени и следил за происходящим через видоискатель камеры. Это была отличная точка обзора. Уэллстоун все видел, все мог заснять, а его мощный телеобъектив еще больше приближал место действия.
57
В назначенный час сенатор Дрейтон вышел из штабного автобуса, который перегнали на лужайку и припарковали возле памятника конфедератам. Под руку с женой в сопровождении помощников он обошел помост, поднялся по лестнице и зашагал к трибуне. В тот же миг оркестр грянул «Боевой гимн республики». Он посмотрел на массивные «Ролекс президеншл»: ровно девять часов. Толпа встретила его появление громогласным ревом, аплодисментами, гудками, свистом и трещотками. Упиваясь этим моментом, Дрейтон вскинул обе руки в знак победы. Тысячи сидевших на большой лужайке людей вскочили как один человек, приветствуя его, стоявшая позади толпа бушевала ничуть не меньше.
Дрейтон улыбнулся и помахал рукой, а шум все не утихал. Секунды растянулись в минуты. Волна не поддающегося описанию восторга накрыла его. Это было лучше, чем секс, лучше, чем глоток превосходного бурбона, – энергия победы, восхищения, власти. Как может он проиграть при таком разливе поддержки? Его жалкому противнику вовек не собрать ничего похожего на эту толпу, даже если бы хакеры и очкарики Дрейтона не позаботились обо всем.
Единственным препятствием на пути к переизбранию оставалось проклятое расследование. Старый «друг» Пикетт здорово подвел его, назначив на это дело говнистого агента ФБР и его подпевалу. Мало того что они ни хрена не сделали, так еще и сбежали в штат Вашингтон прошлой ночью, будто нарочно хотели ткнуть его лицом в грязь даже после того, как он дал им особые инструкции… и сделал особое предупреждение. И эта капитан Делаплейн ничуть не лучше, только топчется на месте, напрасно теряя время, если оно вообще у них было.
Он махал рукой, а приветствия не смолкали. Но если все так хорошо, то откуда это саднящее чувство беспокойства? Потому что он не просто хочет победить, ему необходима эта победа. Объявлен тендер на строительство очистных сооружений на острове Джекилл, и на откатах можно заработать кучу денег. «Нет, не откаты, – напомнил он себе, – а законные взносы на избирательную кампанию от желающих заполучить контракт». Откат – фактически отмирающее понятие. Благодаря Верховному суду все теперь абсолютно законно для тех, кто желает дать денег на «избирательные цели», пока это не превращается в quid pro quo[90]. А такого никогда не будет, потому что никто не должен ничего говорить или писать. Все и так понятно на тайном, не требующем слов языке политики. Но даже без слов это старо как мир: ты мне, я тебе.
Его мысли плавно перетекли обратно к обнаглевшему агенту Пендергасту и его напарнику Колдмуну. В особенности Колдмуну. После переизбрания, убрав с дороги Пикетта, сенатор займется этим хитрожопым мерзавцем отдельно, обрушив на него всю мощь своего аппарата, какой бы мелкой мошкой ни был этот Колдмун. Он еще пожалеет, что вообще открыл свою вонючую пасть. Дрейтон спровадит его обратно в резервацию. А потом разберется и с Пендергастом, отправив этого южанина в костюме гробовщика пастись на Аляску или в Северную Дакоту, где он и будет морозить себе задницу до конца службы.
Обдумывая все это, Дрейтон продолжал махать толпе. Господи, он надеялся, что сучьи дети из сектора для прессы поймут, что это значит. «Непобедимый» – пришло ему на ум нужное слово. Народ любит его.
Приветственный рев наконец-то затих, и на трибуну вышел губернатор Джорджии, чтобы представить сенатора. Он рассыпал похвалы и славословия, красивые фразы срывались с его языка одна за другой. Это была превосходная речь – короткая, изящная и по делу. Затем губернатор уступил трибуну Дрейтону.
Аплодисменты раздались снова, и он помолчал, выжидая, потом помахал рукой, опять подождал и еще раз помахал. Наконец прочистил горло, сигнализируя о начале выступления. Вдалеке послышались свист и улюлюканье, но довольно вялые. Дрейтон дал своим людям четкое указание отогнать этих мерзавцев подальше, не особо с ними церемонясь.
– Дорогие друзья, жители Джорджии, – начал сенатор, и его голос, вылетая из башенных динамиков, отражался эхом от стен окружающих парк домов. – Пришла пора решать. Пришла пора проявить твердость. Пришла пора…