— Какой любвеобильный экземпляр, — сказал в слух Борг продолжая наблюдать с улыбкой за зверюгой.
Лошеслон переключил свой интерес на своего сородича, стоявшего немного впереди, он стал обнюхивать его. Он водил своим хоботом возле белоснежной и мускулистой задницы другой особи. В этот момент Борг насторожился, лошеслон продолжал обнюхивать зад сородича и в какой-то момент отодвинув его пушистый хвост, он с силой и невероятной скоростью вонзил хобот прямо тому в задний проход.
— Какова — ошарашено прошептал Борг.
Его лицо приобрело пепельный оттенок, но это было еще не все! Сородич даже не дернулся, видимо это было для них нормальной практикой. Лошеслон обнюхивающий и целовавший своим хоботом Борга еще секунду назад, пошарив в заднице своего товарища, достал оттуда смачный шмат и как ни в чем не бывало отправил его себе в рот.[3]
Люди все это время продолжали есть и мило болтать о том о сем. Вдруг они услышали невероятно громкий крик — Нееееееееееееееееееееееееееет!!!!!!!!!! — в этом голосе было столько отчаяния и боли, что все подорвались со своих мест и схватились за оружие. Через секунду через весь лагерь к реке несся маленький мальчик, продолжая, кричать так, как будто на него напал самый страшный и пугающий монстр на свете. Пацан прямой наводкой нырнул щучкой в неглубокую речку и с остервенением стал тереть свое лицо.
Люди недоуменно переглядывались и смотрели то на пацана, то в том направлении откуда он прибежал, ожидая нападения.
— Что случилось?! — крикнул один из охранников каравана.
— Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, этого недостаточно, — в полу бреду причитал он, обливаясь слезами, вообще не обращая внимания на окружающую реальность. Мальчик схватил горсть песка с берега и стал остервенело тереть им свое лицо.
Четверть часа спустя, Боргаф находился все в той-же телеге. Все его лицо представляло из себя огромный кровоподтёк, он так сильно натер его песком, что его с трудом сейчас можно было узнать. Еще у него было огромное красное ухо, один из стражников залепил ему в ухо за то, что тот переполошил весь лагерь своими криками.
— Как ты себя чувствуешь? — первое что спросил Малыш узрев это чудо в перьях с разорванной красной рожей.
— Как любой нормальный человек, — апатично сказал Борг, смотря куда-то в пространство мимо Малыша. — Хочу сорвать с лица кожу, разорвать ее пополам, а потом еще пополам, — он выглядел как сумасшедший жестикулируя руками так, как будто рвет свое лицо прямо сейчас. — еще, еще, еще, пока в руках не останется горстка конфетти из собственного лица. — он изобразил салют из конфетти.
— Лааадно! — медленно произнес Малыш, — Отправляемся в путь, — и бочком свинтил оттуда.
Все, кто находились в повозке, отодвинулись от этого буйнопомешанного шепчущего негромко что-то себе под нос, — Прямо в зад, прямо в зад и потом сожрал, сожрал. — Даже Конт отодвинулся от него в другой конец повозки.
Глава 13
Несколько дней пути, прошли достаточно спокойно. Не было никаких происшествий и Боргаф больше не пытался общаться с милыми на вид животными, а по факту с жуткими монстрами антисанитарной службы.
Ну улице уже стемнело, они остановились на большой поляне, посреди достаточно густого леса. После того как они отужинали, все, кто ехал в их телеге сидели у костра, включая Малыша, который ускользал последние несколько дней от расспросов Борга.
— Сэр Малыш, — обратился Борг к нему.
Но здоровяк уже задремал, съев тройную порцию каши. Он никак не отреагировал, только плотнее завернулся в одеяло и начал сопеть.
— Сэр Малыыыш, — еще раз позвал его Борг более настойчиво.
Усач уже стал серьезно похрапывать, раздувая свои рыжие усищи, проваливаясь все глубже в сон.
Но Боргаф не собирался сдаваться, здоровяк уже несколько дней его динамил, а вопросы на которые не было ответов, разъедали его мозг. — Малыыыыш!!! — заорал Борг во всю мощь своих легких.