Король с насмешливой грустью вспоминал те дни, когда пугался общения с этим странным и замкнутым народом, полагая, что знает о нем слишком мало. А теперь, встретившись с Кастом лицом к лицу, удивленно находил в своей памяти нужные страницы манускриптов Итанорской библиотеки. Ведь гномы гораздо чаще, чем прочие народы, сталкивались с мечтой его детства — с Драконами! И, расписывая в красках мудрейших Зверей Мира, летописцу трудно было не задеть хоть краешком их извечных врагов, а упомянув гномов — не обратиться к их обычаям!
Вот теперь и не получалось тайны из девяти косиц — волшебного и счастливого числа Мира Хейвьяра, числа, приписываемого Кастами Самому Кователю. И золотом украшали бороды только принадлежащие к высшей касте[16], и изукрашенными самоцветами обручами скрепляли косы лишь именитые горожане[17]. Три серьги в левом ухе тоже не вызвали замешательства. Изумрудная капля в оправе когтистой лапы рассказывала посвященному о старшинстве: Торни был первенцем в семье, надеждой и опорой Рода. Железное простенькое колечко носили Мастера оружейного дела, а вот неверная искра аметиста словно обвиняла гнома в непоседливости, в пристрастии к дорогам Мира…
— Гм! — послышалось недовольное покашливание. — Чего твои черви безрукие на меня пялятся?! Я же не брошка на лотке!
Только теперь король заметил, что Торни с крайним неудовольствием наблюдает за его действиями и совсем уж свирепо — за наворачивающим круги шутом, от любопытства даже подскочившим с постели.
— Им интересно, — миролюбиво одернул проводник. — Мне, кстати, тоже. Чего это ты так вырядился, Торни?
— Тебя, беспутного, шел встречать, — буркнул гном, хватая Санди за пояс и укладывая на место. — Мог бы и не стараться, зная твои привычки к шееломательству!
Он помолчал немного и добавил чуть тише:
— Мне вот тоже интересно: как давно ты написал свою песенку?
— Я не помню, — вздохнул старик. — Может быть, сразу после ссоры? До того тошно было, что стал придумывать нашу следующую встречу… И, можешь мне поверить, совсем не так я ее представлял!
— Если не секрет, из-за чего вы поссорились-то? — не упустил своего непокорный Санди, презрев обязанности по стонам и робким жалобам на головную боль.
— Какой уж тут секрет! — улыбнулся Эйви-Эйви. — Вся Гора, поди, слыхала.
— Ага, поставили гномы табличку: «Не копать! Тайная кладовая!»
— Поругались мы, ваша любознательность, из-за Светлого короля. — Губы старика тронула странная усмешка, но Денхольм так и не успел решить, что она в себе таила.
— Из-за кого? — изумился шут. — Из-за Денхольма, что ли?
— Из-за него, родимого.
— Чем король-то вам не угодил? — с самым искренним интересом спросил король.
— Угодил, не угодил… — проворчал Эй-Эй. — Зачем ворошить былое? Давайте лучше поедим. И выпьем, само собой, а то совсем тоскливо!
— Все бы тебе пить! — перебил гном. — Не видишь, что ли: мальцы любопытствуют! И правильно делают, между прочим! Это только такие слюнтяи, как ты, могут свитки оправданий сочинять: ах, да он еще совсем молоденький! ах, да повзрослеет — все исправит! Ни фига он не исправит, размечтался! Страну до грани довел, на честном слове держится! Поздно уже взрослеть-то, мечи точить пора!
— Ох, Торни, не зря тебе старейшины выговаривают: любишь ты нос в людские дела совать! — с укором перебил проводник. — И ничегошеньки в них не смыслишь!
— Сам дурак! — огрызнулся в запале гном. — Разберись сначала, кто ты: либо Человек, либо Каст, не болтайся серединка на половинку! Суди, но только мерку выбери!
— Да что случилось-то?! — возмутился Санди. — С чего бы это вдруг «страна на грани»?
Торни осекся и замер с поднятыми вверх руками, которыми рубил воздух, подтверждая правоту, замер, схожий с окаменевшей бородатой птицей.
— Ты их по воздуху, что ли, вел? — наконец выдавил он.
— Руки-то опусти, — ехидно посоветовал старик.
Гном схватился за голову.
— Что случилось?! Так по-вашему, по-людскому, все, что кругом творится, — в порядке вещей? — захрипел он, сам не свой от негодования. — То, что Пустоглазые по Святой Элроне шастают? Подземный поток принес: их в самом Рорэдоле гоняли, — так это, выходит, житейские будни?! Среди стражников Семипалые объявились, Двери и Дыры пространство изрешетили! Они ведь просто так не открываются, Пути в Иные Миры, их открывают те, кто Силу за собой чует, а ни одной приятной Дверки что-то у них не получается. Нежить иномировая по Хейвьяру шляется, подумаешь, невидаль! Так что ли?
— Торни, Торни! — вскинулся проводник. — Остынь, не заводись! Ты их раскалил — ковать можно! Хватит мехи качать!
Гном засопел, насупился, но смолк.
Король и шут с облегчением перевели дух.
— Ошибки Светлого короля — дело самого Светлого короля, — строго приговорил Эйви-Эйви, — хотя я по-прежнему считаю, что не так уж Денхольм виновен. Он только-только начал править сам, Торни, а ведь непросто выбраться из-под ненавязчивой опеки Совета. Это вина Йоркхельда, не Денхольма. Зря он оставил престол на мальчишку…
Король чуть было не ляпнул, что отнюдь не считает опеку Совета ненавязчивой, как раз наоборот, да еще и спич в защиту погибшего брата заготовил! Но получил безжалостный тычок сзади, чуть ниже пояса. Больно, но вовремя! Любимая присказка Санди. Денхольм понял намек и закрыл рот, не проронив ни слова. И попытался молча, без оправдательных речей, переварить упреки сердитого гнома. Получалось плохо, разум упорно твердил: «Не я виноват, не мою голову секите!», а сердце болезненно сжималось, полное самых дурных предчувствий.
— Как же вы шли? — не мог упокоиться гном.
— По вашему Старому Тракту. Объясни лучше, человеческий обличитель, почему бастионные гномы закрыли Ворота…
— А все потому же! — съязвил Торни, устало принимая из рук Эйви-Эйви миску с похлебкой. — Ну что? Рассказывать? Или закрыли обвинительный сезон?
— Ты и ваши гномьи дела королю приплетешь? — восхитился шут.
— А это не только наши дела, — огрызнулся Бородатый, орудуя ложкой так, что посмотреть было любо-дорого: будто это он, а не путники, оголодал в дальней дороге. — И спорьте не спорьте, вина короля, что стражники его совсем распустились! Где ж тебя носило, побратим, если ты этой были не слышал?
— В разных местах, — уклончиво ответил проводник. — Да ты продолжай, не отвлекайся…
— А что продолжать-то! — смачно выругался Торни. — Паскудная история, и только. Будни, так сказать! Обнаглели стражнички да наехали: по Элроне, мол (по земле, значит), ваш Тракт пролегает. А раз по земле — платите пошлину с каждого товара. Да выплатите долг за аренду лет этак за тридцать! Бастионные их раз послали, второй… На третий к сторожевому посту за горами лишь трое купцов вернулись, ободранные, с клочьями вместо бород, рассказывают, что остальных в заложники взяли: в Итанор везти побоялись, за реку отослали, в Хомак. Ты нас знаешь, как никто, побратим: гномье ополчение собирается быстро. И ходить по земле мы умеем. Бастионных и не ждали под стенами: вошли, как топором разрубили, вызволили своих и обратно, раскидывая в стороны тех, кто пытался загородить дорогу.
Торни закурил трубку, запустив широкую пятерню в общий кисет, повздыхал, покряхтел:
— Очень мирно тогда прогулялись, даже за бесчестье вырванных бород мстить не стали.
— Дальше! — потребовал старик, катая желваки под сведенными судорогой скулами.
— Дальше? Ты зубами-то, Эаркаст, не скрипи. Сточишь раньше времени те, что еще остались, а нам исправлять! Дальше… Стражники, придурки, догонять бросились. А как же! Честь страны и все такое! Те, кто в сторожке караул нес, их на топоры приняли. Всех бы порубили в запале, но старейшины приказали отходить. У Горы последних, как щенков, раскидали, а Ворота запечатали. Не стали ни войны, ни прочей чепухи мстительной объявлять, рассудили на остывшие головы: воевать с Вилемондом да с Холстейном — воевать со всей Элроной. Не испугались, рорэдримов пожалели: соседи все-таки, а прикажут выступать, осаду налаживать — и куда они, воины, денутся?! Просто закрыли Ворота, взяв для откупа закрома зерновые под Фором.
16
Игра слов. Слово «касты» пошло от названия народа гномов, славящихся своей педантичной тягой к классификации и разделению труда, прав и обязанностей.
17
Горожанин. Дословно — «Житель Горы». Так как большинство городов Мира строили именно гномы, они дали постройкам привычное назвище: «Город, Похожий на Гору», которое прижилось и у остальных народов. У Кастов существует присказка «Гору городить», что означает «строить Город».