– Погоди, погоди… Что значит убьют? – удивился Кац вполне искренне. – Зачем кому бы то ни было тебя убивать, Чезаре? Ты что – мафиози?
– Хотел бы я быть мафиози, – сказал Каприо с грустью в голосе. – Нет, Рувим. Я простой историк, библиотекарь и немного археолог…
– Хочу тебя успокоить, – перебил его Кац, всеми мышцами лица изображая улыбку. – Историков и археологов в нашем мире убивают крайне редко. Библиотекарей – того реже!
Рувиму было не по себе от серьезного тона итальянца, его воспаленных бегающих глаз, от почти незаметного дрожания в голосе коллеги, которое явно означало сильный, чтобы не сказать смертельный испуг.
– Ошибаешься, – возразил Каприо. – И раньше убивали, и сейчас могут.
Вдруг он улыбнулся, но совсем невесело – скривил рот и повел бровями – вылитый печальный Пьеро.
– Я никогда не думал, что старые бумаги так опасны… Ведь кому какое дело до самой страшной тайны, которой исполнилось тысячу лет? Оказалось – это не так. Не удивляйся, друг мой, есть тайны, за которое убивают не только библиотекарей. Убивают всех, чтобы ни одна живая душа никогда никому ничего не сказала.
– Конечно есть, – Кац попробовал отшутиться, но в этой темной замусоренной комнатенке шутки приобретали совеем другое звучание. – Чертежи атомной бомбы, например. Или состав виагры из апельсинового сока! Или тайна убийства Кеннеди!
– Есть куда более серьезные тайны, Рувим…
– Возможно, – сказал Кац с примирительной интонацией. – Не стану спорить. Но я не сталкивался с манускриптом, за чтение которого меня бы могли расстрелять. Я допускаю, чисто теоретически, что меня бы могли убить за обладание ценным документом, но никак не за его содержимое…
– Это в смысле украсть и продать? – осведомился Каприо, снова наливая себе воды.
– Точно! – обрадовался Кац. – Помнишь, ты меня еще должен был в туалет водить под присмотром. Чтобы я чего у вас там случайно не прихватил. Я бы сказал, что паранойя порой принимает самые причудливые формы. Знаешь, могу тебя успокоить – ты не похож на библиотечного вора, Чезаре. И я не похож. Как-то привычнее другим зарабатывать на хлеб!
– Ты будешь удивлен, Рувим, но все мои подозрения и несчастья начались с тех писем, что ты переводил – с писем Иосифа Флавия…
Чезаре был абсолютно, СМЕРТЕЛЬНО серьезен, и Кацу почему-то сразу же расхотелось шутить. Каприо всегда был хорошим и крайне неторопливым в выводах специалистом. Если уж он настаивал на своей правоте, то крайне редко ошибался.
– Мне не дали их опубликовать. Мне даже упоминать о них не разрешили, словно их никогда и не было. Ты думаешь, что они остались в реестре? Нет! Я проверял. Эти документы больше для нас не существуют!
Итальянец встал и зашагал по комнате, размахивая одной рукой. Вторую, сжатую в кулак, он плотно прижал к груди.
– Ты представляешь, что это значит для библейской археологии? А какая это потеря для истории человечества? Ведь понятно, что письма Флавия, реальной личности, известной в христианском мире – это заслуживающее доверия и изучения свидетельство! Да им цены нет, этим письмам! Флавий не один и не два раза упоминает о Христе, говорит о секте минеев, которых можно считать первыми христианами!
– Иудео-христианами[43]… – поправил его Кац, но профессор ничего не слышал и продолжал мерить шагами комнату!
– Это же открытие мирового порядка, Рувим, сопоставимое с пирамидами, Помпеями или Троей! Конечно, написанное Флавием не согласуется с концепцией Святой Церкви и описывает он события совсем не так, как это сделано в Писании, но сам факт их историчности навсегда решен!
– Без документов решен? – спросил Кац, подняв бровь. – Чезаре! Да нас с тобой засмеют наши же коллеги! До этого шли споры о Testimonium Flavianum[44], а теперь будут спорить о Testimonium Flavianum Caprionum[45]. Без документа – оригинала, возраст которого проверен независимыми лабораториями – мы ничего никому не докажем. Мы и с документом ничего не докажем, нас просто никто не будет слушать. Ты это понимаешь?
– Понимаю ли я? Конечно, понимаю! Я прекрасно понимаю их план! – он остановился и уперся в Каца взглядом. Глаз итальянца задергался, причем веко дрожало очень мелко, почти незаметно, а вот щеку сводило так, что Каприо несколько раз пытался остановить ее рукой. – Я разгадал их намерения с того самого момента, как я решил обнародовать письма, а мне не дали…
43
Иудео-христианством называется набор верований и этики развиваемых из иудаизма и христианства, совокупное наименование для различных неортодоксальных течений и сект, вышедших из среды евреев-христиан на рубеже I и II вв. Диапазон их взглядов был достаточно широк: от тех, что считали Иисуса Христа исключительно Пророком, на Которого сошёл Дух Божий, до тех, что верили в Его мессианство и рождение от Девы. Все они сохраняли древнееврейский язык как священный, придерживались ветхозаветных обычаев (в том числе делали обрезание и соблюдали шаббат).
44
«Свидетельство Флавия» (лат. Testimonium Flavianum) представляет собой знаменитый отрывок, который можно прочесть в наиболее распространённых списках из труда «Иудейские древности» известного еврейского (иудейского) историка Иосифа Флавия:
Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину. Он привлёк к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос. По настоянию влиятельных лиц Пилат приговорил его к кресту. Но те, кто раньше любили его, не прекращали любить его и теперь. На третий день он вновь явился им живой, как возвестили о нём и о многих других его чудесах боговдохновенные пророки. Поныне ещё существуют так называемые христиане, именующие себя таким образом по его имени.
Это известие должно было быть написано в 90-х гг. н. э. Но, вероятно, этот текст греческой рукописи не является оригинальным, а отредактирован на рубеже III и IV веков каким-то переписчиком в соответствии с христианским учением.