Грустно умирать одиноким.
Грустно умирать непонятым.
Но грустнее всего умирать непрощенным.
Твой отец
Иосиф бен Маттиаху.
Глава 30
Израиль. Авиабаза «Неватим», Негев.
Наши дни.
Адъютант тат-алуфа Меламеда был человеком умным, а умные люди, как известно, ни в какие авантюры не кидаются. Умные люди большую часть своей армейской жизни выжидают, делают исключительно то, что приказано, причем не забывают приказы задокументировать. На всякий случай. А случаи, как известно, бывают разные…
С капитаном ЦАХАЛа Адамом Герцем все обстояло значительно сложнее.
Нет, он, конечно же, был умен! Очень умен, исполнителен, образован, только вот к этим совершенно необходимым для карьерного роста качествам кто-то добавил абсолютно ненужные – колоссальную порядочность и личную преданность, граничащую с идеализмом. Или с идиотизмом, это уж как посмотреть.
Может быть, дело было в его фамилии[52], может быть, в наследственных качествах, переданных ему бабушкой и дедом, прибывшими в Эрец Израэль пусть не на самом «Эксодусе»,[53] но немногим позже, напрямик из страшного котла европейской Катастрофы, но Адам не умел ничего делать наполовину. В частности – дружить.
Все время, что его джип несся по дороге, вившейся посреди закрытой зоны пустыни Негев по направлению к испытательным ВПП, он думал о том, как было бы хорошо не исполнить приказ генерала Меламеда. Просто здорово бы было! Потому что исполнение этого приказа, высказанного, скорее уж в виде просьбы или даже намека, в ближайшем будущем могло обернуться крупными неприятностями. Например – увольнением из рядов армии. С лишением всех привилегий, званий… и еще много чего. Трибуналом могло кончиться. В общем, всем могло кончится, кроме расстрела, впрочем, о расстреле тоже можно было подумать.
Он был рядом с Меламедом последние три года, с утра до вечера и с вечера до утра, ели в том возникала необходимость. Генерал, прекрасно знавший его родителей, относился к Адаму если не как к сыну, то уж точно, как к любимому племяннику Тат-алуф выступал не только как начальник, но и как воспитатель и покровитель, наплевав на возможные пересуды о чрезмерном содействии сыну бывшего армейского врача, с которым служил давным-давно. И Адам Герц, блестящий молодой пилот, в силу своих душевных особенностей привязался к генералу, как привязывается щенок хорошей охотничьей собаки к вырастившему его хозяину – навсегда. Правда, с боевыми дежурствами пришлось попрощаться, зато теперь Герц имел возможность летать на технике, проходившей испытания на секретном объекте ЦАХАЛа к югу от Беэр-Шевы, в самом сердце пустыни Негев. Адъютант генерала, блестящий специалист – перед ним открывалась превосходная карьера! Но сегодня… Он помнил слова тат-алуфа перед тем, как Меламед (арестованный? задержанный?) исчез в чреве черного, как воронье перо, «Кадиллака» министерства обороны. Помнил его рукопожатие.
У капитана Герца был колоссальный недостаток, с которым нигде и никогда нельзя взлететь на самый верх служебной лестницы по головокружительной траектории – он не умел предавать вообще, а друзей – в частности. Даже когда это грозило ему крупными неприятностями.
На КПП его остановила девушка-сержант, миниатюрная до такой степени, что казалось, тряхни она головой – и каска съедет на нос, но за малышкой возвышались два амбала из караульной роты – широкоплечие и метра под два ростом, так что мини-сержант могла вполне чувствовать себя в безопасности.
В отдалении за воротами виднелись раскрашенные в цвета пустыни колбасы ангаров, полетная вышка, ложка РЛС. На первый взгляд – обычный военный аэродром, если не знать, что между наземными строениями тянется цепочка подземных ангаров, в которых дремлют, ожидая полетных часов, испытательные образцы летной техники: вертолеты, штурмовики и истребители, которые пока еще не стояли на вооружении ВВС – личное хозяйство тат-алуфа Меламеда.
Отсалютовав бдительному сержанту, капитан Герц направил свой джип к стоящему справа зданию технических служб.
Хоть солнце спешило к закату, сухой воздух Негева все еще дрожал, словно перед капитаном открывался не привычный вид аэродромных строений, а причудливый мираж. Разогретые камни излучали такой жар, что воздух морщился и плыл, как будто все вокруг замотали в пленку для бутербродов.
53
«Эксодус» – легендарный для еврейского государства корабль, на котором в 1947 году в Палестину, находящуюся на тот момент под Британским мандатом, пытались попасть одни из первых иммигрантов – евреи, пережившие европейскую Катастрофу.