В конце 1989 г. здоровье Свами пошатнулось: материальное тело уже не выдерживало таких нагрузок, какие он мог себе позволить в молодости. У отца Беды постепенно развивалось заболевание сердца, последствия которого не заставили себя долго ждать: 25 января 1990 г. у него случился первый сердечный приступ. Интересно, что в жизни Беды Гриффитса повторились почти те же события, что некогда происходили со Свами Абхишиктанандой: приступ, окончательное самосознание, махасамадхи. В отличие от Ле Со отец Беда прожил еще 3 года после первого опыта и у него было больше времени осмыслить происходящее и поделиться мистическими ощущениями с другими. Отец Беда потерял сознание прямо в своей хижине в Шантиванаме, увидев при этом саму Божественную Любовь, которая помогла ему справиться со смертью. Позже он вспоминал, что получил в это мгновение мощный адвайтический опыт, осознав себя поглощенным Единым Божественным Началом, которое, ко всему прочему, имело женскую природу Позднее он говорил своим ученикам:
«Я бы хотел поделиться с вши моим адвайтическим опытом… Я был захвачен и переполнен Любовью. Во мне открылось женское начало, и я обрел новое видение. Я увидел, что Любовь есть базовый принцип всей Вселенной. Я увидел Бога в земле, в деревьях, в горах. Это привело меня к убеждению, что в мире нет ни абсолютного добра, ни абсолютного зла»[115].
Адвайтический опыт Беды Гриффитса проявился в двух образах: с образом Черной Мадонны (за которой угадываются очертания древней богини Шакти, символизирующей, с одной стороны, Святого Духа, духовную энергию Высшего Существа, а с другой стороны, напрямую связанной с Матерью-Природой, с темной стороной Божественного, проявленной в материи) и с образом Распятого Христа, который «отдался Темной Силе»[116], Смерти, которая на самом деле есть иное проявление того же Света и Жизни, о которых мы рассуждаем в христианстве. В «Бхагавадгите» Кришна несколько раз обращается к образу Смерти и во всех случая отождествляет ее с Богом:
«Я — всепоглощающая смерть и источник будущих существ. Я — семь богинь (дэви) или ангелов-хранителей семи качеств — славы, процветания, речи, памяти, разума, решимость и снисходительность». (10.34)
«Верховный Господь сказал: "Я— время (или смерть), могучий разрушитель мира. Я пришел, чтобы уничтожить всех этих людей. Даже если ты не будешь участвовать в битве, все воины, участвующие в битве с обеих сторон, прекратят свое существование"». (11.32)[117]
Для отца Беды стало очевидно, что физическая смерть, или смерть своего ложного эго, даже если она и не затрагивает материальное тело, есть путь к самосознанию и недвойственности. Со времени сердечного приступа лик Черной Мадонны сопровождает Свами повсюду, и он настойчиво говорит о том, что необходимо безраздельно предаться Божественной Матери, чтобы она заполнила всю человеческую суть Любовью:
«Я почувствовал необходимость предаться Матери… Я осознал, что предание себя Смерти и умирание для своего эго есть предание Любви в ее полноте»[118].
Гриффитс рассуждает с учениками о том, что даже Сам Иисус на кресте полностью предался Темной Матери, «вошел в Темную Ночь», почувствовал себя оставленным друзьями, семьей и даже Богом: «Боже Мой, зачем ты оставил Меня?» — таковы были его предсмертные слова, упоминаемые Евангелистами. И только став ничем, Христос смог стать всем, вернувшись в состояние изначального единства с Отцом через Темную Мать. Путешествие в Ад, о котором говорит «Апостольский Символ Веры», есть не что иное, как нисхождение в глубины подсознания, и эта мысль также постоянно высказывается отцом Бедой.
Несмотря на предупреждения врачей, в последующие два года Беда Гриффитс продолжает активно путешествовать: он посещает Европу, Америку и другие уголки мира, выступая с лекциями и проповедями. В 1991 г., во время своего визита в Австралию, Свами встречается с Его Святейшеством Далай-ламой XIV, который путешествует из страны в страну, лишенный 8687 возможности жить в стране, главой которой он считается. Далай-лама обладал хорошим чувством юмора и был прост в общении, и эти его черты оказались общими с характером отца Беды. Духовный лидер тибетского буддизма высоко оценил усилия Гриффитса в области диалога с буддизмом и отметил особую святость этого человека. Буддисты, сопровождавшие Далай-ламу, были удивлены его глубокими познаниями в области философии махаяны и признали его просветленным учителем. Несмотря на серьезные различия в учении двух великих религий, отец Беда серьезно относился к мистическому опыту буддийских святых и говорил: