— Так вот, кто ты такая! — Идёт от неё мысль.
— Да, теперь ты знаешь, кто я. — Отвечаю я.
— Боже! — Знания произвели на истовую лютеранку впечатление похожее на ушат ледяной воды.
— Нет его, и похоже, никогда не было! И теперь ты знаешь, что ждёт тебя после смерти.
— Ты не права! Ведь он же послал тебя к нам!
— Ага. Что это за бог, который не может вмешиваться напрямую? Так что нет его. Нет.
— И ведь действительно.
— Ты видишь, как надо закрываться?
— Вижу.
— Запомнила?
— Подожди немножечко, у меня ведь не такая память как у тебя.
— Хм. Давай быстрее, а то сидим с тобой сейчас на матах, уставившись глаза в глаза, ещё зайдёт кто-то. Вопросов будет…
— Всё, запомнила, а как ты контакт разорвёшь?
— Сейчас попробую. — И пытаюсь уйти из её разума, после нескольких попыток всё получается, и я со стоном падаю на маты. В голове тамтамы и пульсирующая в такт с ними боль. Рядом мучаясь вдобавок к боли в животе ещё и головной болью лежит Сильв.
— Что же голова-то так трещит? — Стонет она.
— Да хер его знает? После контакта с хранителями ничего подобного не было, а уж с Аланой и подавно.
— Как невероятно, это всё. И теперь понятно, почему ты не можешь с парнями, а, Андрей?!
— Андрей умер семнадцать лет назад или триста пятьдесят шесть, в общем, не называй меня так, хорошо?
— Хорошо, Андрей!.. — И Сильв начинает хихикать, периодически морщась от боли.
— Я же просила тебя, Сильвианн!
— Хорошо-хорошо! Хи-хи-хи. Ой, не могу, бедная, как же тебе худо-то приходится. Ты же красавица и парни на тебя ведутся, а ты и не можешь.
— Смешно ей, на себя посмотри! Девственница.
— У меня уважительная причина есть.
— У меня, как бы тоже! Вставай, давай, и пошли в душевую и спать. — Встаю сама и поднимаю Сильв. Но та, со стоном садится обратно. В печени у неё острая пульсирующая боль.
Наклоняюсь и подымаю Снегурочку на руки. — Отпусти меня сейчас же! — Говорит она.
— А то что? — И смотрю ей прямо в глаза.
— Ничего. — Шепчет она и прижимается ко мне. — Прости меня, я такая дура.
— А я-то, какая дура. Просто набитая дура! Так спалилась…
— Нет, ты не дура! — Горячо шепчет Сильв. — Ты святая.
— Сдурела!!! Да у меня руки по локоть в крови! Нашла блять, святую!
— Сама ты сдурела. Добровольно подписалась мир спасать! И кто ты после этого?
— Дура набитая. Но уж точно не святая.
— Это только твоё мнение. А я теперь по левую руку от новой мессии, нового Спасителя. Боже мой, мы все персонажи компьютерной игры.
— Нашла мессию! Вообще мессии плохо кончают, как правило. — Говорю я, выходя из спортзала.
— Насколько я видела, у тебя есть все шансы кончить так же как все. — Говорит мне Сильв.
— Это-то и пугает больше всего.
По пути заходим в медпункт и я, вытащив из висящей на стене аптечки пару инъекторов с анальгетиком и инъектор с панацелином, колю их нам обеим. Панацелин с анальгетиком Сильв, а себе лишь один анальгетик. Через несколько минут боль утихает, и мы топаем через спящую казарму в душевую. Больше между нами конфликтов не было.
Через пару недель совершенно освоившись с эмощитами, Сильвианн превратилась из задёрганной и измученной Снегурочки, в совершенно очаровательную девчонку, мою верную подругу и почти сестру.
Пока вспоминала всё это, руки уже всё сделали, а Сильв всё так и стоит в коматозе под душем. Подхожу и под вялые попытки отбрехаться, начинаю мыть ей голову. После, уже вместе, моем всё остальное. И, надев белье, топаем спать. СПА-А-АТЬ!
Сильвианн фон Арним (База Форт-Брэгг 11 ноября 2371 г.)
Offered me, uncle Sam, — Offered me, uncle Sam!
Figure out who I am — Figure out who I am!
Аm I a man, or a rag, — Аm I a man, or a rag!
Trooper, or slug — trooper, or slug![61]
Под мерный стук ботинок распеваем мы на пути в казарму, хотя эта песня больше напоминает стон. Рядом, отдуваясь после ужина, бежит моя Джейни. Так до сих пор и не могу определиться, как мне к ней относиться, как к сестре или как-то ещё. Для неё правда всё просто, она меня честно считает сестрой. В этом мире нет ни одного человека, о котором я столько знаю. И пусть большую часть я уже благополучно забыла, но некоторые моменты сидят в памяти прочно. И главный из них почему-то смерть в её прошлой жизни. Поразительно, сколько раз я себе воображала, как это будет. Ангелы, страшный суд и Господь, восседающий передо мной, действительность же оказалась куда прозаичнее и страшнее. Нет ничего, лишь забвение или почти невыполнимая миссия в новой жизни, полной страданий и боли. Как она с ума не сошла? Хотя, почему не сошла, очень даже сошла.
Вот и родная казарма, серж командует построение и объявляет отбой. Расползаемся по койкам, кое-как сдираю с себя тренировочную броню и тащу её в моечный шкаф, завтра заберу чистую и сухую, туда же отправляются и ботинки. За мной уже очередь из других, желающих сдать свою броню на мойку.
Парни уходят в душевую, сегодня их очередь идти туда первыми. Девчонки с тоской смотрят на двери душевой. Усталость такая, что даже сидеть нет сил. Хочется просто упасть и уснуть и спать, спать, спать несколько суток подряд. Шепард сидит и бурчит что-то себе под нос.
— Что ты там бухтишь, а, Шеп? — Говорит ей, миниатюрная азиаточка Синтия.
Шеп встрепенулась и, оглядев всех мутным от усталости взглядом, ответила. — Что, девки, сколько ещё будем ждать, пока парни помоются? Я лично, ждать не хочу. Хочу помыться и идти спать. Ну, что скажете?
— Ты что, предлагаешь идти к ним и помыться вместе с парнями?! — Распахнув свои, и без того огромные глазища, восклицает Триша Пилли.
— Да! Хули я там, у парней не видела! А лишние, двадцать минут сна мне пригодятся. И самое главное, когда все голые, никто не голый. Это почему-то, никого не интересует. — Отвечает Джейн.
— Ну, я не знаю. В принципе, я не против. — Говорит высокая и стройная Барбара. — Пошли, что ли?
— А пошли! — Встаёт подруга. И за ней встают и идут в душевую все и самое главное я сама. Хоть и немного стесняюсь, но когда за компанию, то вроде нормально. Парни, увидев нас, входящих в душевую, только рты распахнули. Правда, от удивления даже ничего не сказали. Лишь в конце когда уже все улеглись, кто-то из парней, кажется, Роберт Пратти спросил: — Слышь, девчонки, а как же очередь?
— А что очередь? — Ответила Джейн.
— Ну, вроде, завтра ваша очередь первыми идти в душ, а исходя из сегодняшнего, нам вас ждать или нет?
— Хочешь, жди! — Отвечает Триша.
— А если я ждать не стану? — Не унимается Роб.
— Да мне похуй! — Кричит из дальнего угла Дениз Милано. — Заткнись и спи, Пратти.
— Заебали вы все. Спите уже пиздоболы! — Подводит итог гулким басом Иесуа.
— Верная мысль, Хесус! Заткнулись все, а особенно ты, Роб. — Говорит Карлос.
И в казарме становится тихо.
Ночью меня что-то разбудило, поворачиваюсь боком и обнаруживаю, что койка Джейни пуста. Лишь отголоски её чувств доносятся откуда-то с улицы. Встаю и иду её искать. Дверь казармы заблокирована, горит красная голограмма, а Джейни ощущается, где-то на крыше. Подымаюсь по выдвижной лестнице и выхожу на крышу. На краю парапета сидит подруга и смотрит на звёзды. Подхожу и сажусь рядом, от Шепард тянет тоской и страхом за кого-то.
— Что случилось, Жень? — Спрашиваю я.
— Ей сейчас очень больно, Сильв, очень страшно и больно! Где-то там, в чёрной пустоте, моей Фиалке нужна я! Но, я здесь, на Земле, и ничем не могу ей помочь. — Отвечает мне подруга.
— Ты поэтому не спишь? Что-то случилось с Аланой?
— Да, что-то происходит, и я не могу понять что?! Она чего-то ждет, и это ожидание сопровождается болью.
— Ты через всю галактику чувствуешь её боль? Как такое возможно?
— Нет, что ты, я просто по её чувствам определяю, что ей сейчас очень больно. Это уже несколько часов продолжается, ещё после обеда я почувствовала, что ей больно.
61
3. Предложил мне дядя Сэм — Армейская кричалка армии США.
Выяснить, кто я такой
Мужик я, или тряпка
Десантник, или слизняк.