На игрового не похож совершенно, молодой мужик с окладистой бородкой и короткой стрижкой. С просто колоссальным опытом работы навигатором. Наконец-то у наших мальчишек и девчонок появился наставник. А то, они всё на Дэвида надеются, а он всё же не совсем навигатор, хотя и могёт. Я тоже могу, но так, посредственно. Вот и страдала наша пара фрегатов провалом в навигационной работе. Сам же Прессли, до нас служил на лёгком крейсере «Айзенкур» и хорошо повоевал над Элизиумом. Его корабль входил в группу прикрытия колонии и по полной программе получил в этом бою. Измочаленный корабль команда кое-как посадила на планету, где он и остался. Поскольку ни на что больше, пригоден не был. Экипаж перераспределили на другие корабли и старшего навигатора отправили к нам на усиление. Так что на «Нормандии» теперь полный комплект старших офицеров, и наконец-то мы с Дэвидом можем нормально распределять вахты.
В боевых действиях некоторое затишье, большая часть флотов отозвана на базы, требуется профилактика и техническое обслуживание. Техническая служба флота стоит на ушах, восстанавливая боеспособность большинства кораблей. Хорошо наши птички не такие капризные, но зато назрела другая проблема, необходимость заправки масс-реактора, всё-таки «Норма» военный корабль и экономичность не входит в число её достоинств. И того количества нулевого элемента, которого «Барсуку» хватает на пять лет, «Нормандии» хватило лишь на полтора года. Ну, правда, и скорость в собственном канале у нас почти в три раза больше. Так что сейчас, наши корабли стоят разобранные в доках, а их масс-генераторы утащили на заправку и вернут лишь через неделю. Мы же проведя полную профилактику остальных систем, просто маемся бездельем.
Айзак приударил за спасённой азари и, похоже, девушка ответила навигатору взаимностью. Мы часто видим их, гуляющих за руки, на обзорной галерее станции. Ну, дай-то бог, всё у них сложится. Девушка была хорошо образованна, родственников в Альянсе не имела. Так как работала на Элизиуме в туристической фирме старшим референтом экскурсоводом. На станции же, умницу, знающую все языки пространства Цитадели, кроме языка Ханаров и Элкоров, поскольку у одних вообще нет звуковой речи, а у вторых она дополняется таким набором феромонов для передачи эмоций, что сложно даже представить, сразу же взяла на заметку пресс служба объединённого штаба и довольно быстро рекрутировала в свои ряды. Так что уже несколько дней эта красавица, ведёт утренние передачи по головидению, рассказывая о ходе боевых действий. И Айзак не пропускает ни одну из них, что вызывает смешки у остальной части команды.
Все старшие офицеры двух кораблей сидят за одним столом, вокруг остальные два экипажа, кроме шести человек, которые караулят корабли. Двое на посту у входа в док, и четверо непосредственно на борту. Чуть позже придёт наша очередь выступать, Дроу и Моно уговорили меня спеть и мы компанией подготовили несколько песен. Вот такой у нас бэнд, Ростам, кстати, барабанщик и сегодня в первый раз будет нам подыгрывать на ударных публично.
Клуб полон, владелец даже сумел расширить помещение, видимо, оптимизировав помещения кухни и подсобки. Так что сюда влезает полтысячи посетителей. Вот и сейчас, здесь полно народа, все столики заняты. Докеров правда мало, уж больно плотно они заняты на работах.
Вот подошло наше время, киваю парням. Входим в круг, беру гитару, Сильв садится за синтезатор, Моно у нас солист, как и всякий бразилец гитарой он владеет виртуозно, Дроу басист, Макс на подпевке и маракасах, ну, а Котяра, барабанщик.
— Ну что, народ, сегодня мы подготовили несколько песен, этакий набор притч и выдаём их на ваш суд. — Говорю я, и зал хлопает в ответ.
— Первая песня называется «Титаник», все знают, что это за корабль?
— Да-а-а! — Кричит зал.
— Ну тогда, поехали! — Задаю ритм и пошла музыка.
Я видел секретные карты,
Я знаю, куда мы плывём.
Капитан, я пришёл попрощаться с тобой, с тобой
И твоим кораблём.
Я спускался в трюм,
Я беседовал там
С господином — начальником крыс.
Крысы сходят на берег
В ближайшем порту
В надежде спастись.[98]
Моно отлично выдает сольную партию, гитара в руках Карлито поёт будто женщина. Пальцы Снегурочки порхают над клавишами, Кот, закрыв глаза, отбивает ритм. Дроу медленно раскачивается под ритм, дёргая струны баса. Макс подпевает и шуршит маракасами. Я же пою и чувствую, как зал просто загорается от этой потрясающей песни. Вот мы закончили и зал взорвался аплодисментами.
— Следующая песня, как воспоминание о моей юности и о том, что мир несовершенен. Поехали! — И задаю ритм…
Псы с городских окраин, есть такая порода.
С виду обычная стая, их больше от года к году.
У них смышленые морды, и как у нас слабые нервы.
Но каждый из них такой гордый и каждый хочет быть первым.[99]
Пою, и перед внутренним взором проходит моя жизнь в Ванкувере. Наши кражи по наводкам Мышела, редкие драки с другими бандами по совершенно смехотворным поводам. Лицо Бена, который так и останется в моей памяти шестнадцатилетним парнем, отчаянно влюблённым в меня. Старый завод и разорванный на части Большой, и его банда, в ужасе расползающаяся во все щели. Именно тогда мы перестали быть бандой, и решили изменить нашу жизнь. Именно после этого я и рассказала всё Такеши.
А в этом месте по другому не прожить.
А в этом месте по другому не прожить.
Поём мы все хором.
Песня закончилась, вижу потрясённые лица команды и зрителей. Но на флоте ведь знают, что я жила на улице, что уж теперь. Помолчав, зал громко захлопал в ладоши.
— Что-то жестковато вышло. — Говорю я. — Сейчас будет помягче.
Запела гитара, подключился Моно вплетая свою игру в мою и под переливы струн, я запела:
A place without a name
Under a burning sky
Thereʼs no milk and honey here
In the land of God
Someone holds a sign
It says we are human, too
And while the sun goes down
The world goes by.[100]
Половину песни поём хором, закрыв глаза и полностью отдавшись музыке. Всё-таки моя пятёрка идеально подходит для меня, даже Хоффмайер потихоньку распелся и на вторых ролях вполне органичен, со своим мягким баритоном. Вижу восторженный взгляд владельца клуба, чувствую, сегодняшняя запись станет хитом на флоте. Да, уже не в первый раз.
— Едем дальше, Макс. — И немец задаёт маракасами ритм. Зазвучала гитара и я запела, потом подключилась Снегурочка.
Understand the things I say
Donʼt turn away from me
'Cause Iʼve spent half my life out there
You wouldnʼt disagree
Do you see me? Do you see?
Do you like me? Do you like me standing there?
Do you notice? Do you know?
Do you see me? Do you see me?
Does anyone care?[101]
Ребята стараются, играют, а мы со Снегуркой, весело глядя друг на друга, поём «Оду своей семье».
После спели уже довольно популярную на флоте «Держаться за воздух», «Встречную». Спели «Колыбельную», и оба наших экипажа с удовольствием нам подпевали.
— Ну что, разумные, хорошо попели, на сегодня это наша крайняя песня, она не моя и не ищите её в экстранете. Песня очень старая, но по-моему до сих пор не потеряла актуальности, так что слушайте.
Задаю медленный ритм, Моно подхватывает перебором, Сильв включив на синтезаторе скрипку, вплетает тихую мелодию. А я пою:
От старых друзей весточки нет, грустно.
А на душе от свежих газет пусто.
И от несвежих — невелика потеха.
Правда вот был армейский дружок — уехал.[102]
— Ой-йо, ой-йо. — Выводим хором и на втором припеве нам помогает весь зал. Но песня закончилась и мы вернулись за столики, провожаемые бурными аплодисментами. Больше, правда, сегодня никто не выступал. Посидев ещё часик, и довольно хорошо приняв на грудь, разошлись по домам. Я вернулась на Нормандию под руку с Джокером, наш пилот тоже квартирует на ней, как и рядовой состав. По пути обсуждали мои песни и вообще Шепардов в Пятом флоте. На больших экранах на стенах горел портрет Джона в полный рост. Крутились патриотические надписи типа «Ты нужен своей расе» или «Равнение на него». Бедный мужик, на последнем шоу в головизоре у парня был такой вид будто он лимонов объелся. Вот оно бремя славы, а однофамилец нормальный человек и его вся эта шумиха уже похоже до печёнок достала. Жаль, что на письмо не ответил, хоть пару строк бы написал.