Расположились, сходили в душ и, надев рабочие уники, сходили в каптёрку за учебной бронёй и амуницией. Глядя на нас, так же сделали и остальные. День прошёл в обычных армейских хлопотах на новом месте и перед отбоем я сказала, что завтра нас ждёт просто сказочное утро, да и дальше скучно не будет, так что я спать, остальные как хотите, но потом не жалуйтесь. Предчувствия меня не обманули, разбудила своих, включая тех, кто послушал меня вечером и тоже завалился спать. Остальные, наши слова проигнорировали, ну пусть пеняют на себя. Заправили койки, сходили в душ и оделись, в половине шестого утра в казарму с диким рёвом залетели инструкторы, но увидев нас, стоящих у коек по стойке смирно, слегонца опешили.
— На плац! — Рыкнула шеф-инструктор и мы рысью вымелись на улицу.
— Бля, как в учебку опять попала. — Прошептала Триша и мы беззвучно заржали.
— Эх, где наш страшный сержант Джейкобс? — Пробормотал Бен и смех стал не беззвучным.
— Вместо него красивая баба, но ты не думай, Бен. Походу, по сравнению с ней, старина Джейкобс милейший и добрейший человек. Чьи уроки мы будем скоро вспоминать с умилением. — Пробасил Иесуа и наш хохот стал очень громким.
— Над чем смеёмся, господа курсанты? — Раздался за нашей спиной холодный женский голос.
— Учебку вспомнили, мэм! — Отвечаю я.
— А-а-а? И откуда вы, курсант? — Спросили снова.
— Учебная база Форт-Брэгг, мэм, взвод Чарли, выпуск 2372 года. Нас здесь семеро из этого взвода, мэм. — Снова отвечаю я.
— Семеро?!
— Так точно, семеро.
— Какой хороший выпуск, аж семеро курсантов из одного взвода. Кто инструктор?
— Мастер сержант Дэвид Джейкобс, мэм.
— Ага, старина Дэвид. Жив курилка. Значит, это он вас дрессировал?
— Так точно, мэм, можно вопрос?
— Задавай?
— Знакомы с мастер сержантом?
— Я, ребятушки, тоже учебку проходила в Форт-Брэгг, и Дэвид был в моём взводе, таким же рекрутом, как и я. И взвод наш тоже был Чарли. Ну что же, раз вы такие классные, с вас я и начну. Пусть вас всего два десятка, но нормально. Построились.
Мы построились на плацу и наблюдали, как из казармы, путаясь в рукавах форменных курток, выбегают засони и строятся рядом.
Когда все построились, шеф-инструктор заложила руки за спину и, брякая по бетонному покрытию плаца подкованными ботинками, прохаживаясь перед нами, сказала:
— Все кто здесь присутствуют, вы прибыли на программу N7. Я старший инструктор Сабрина Сташко, я помогу вам открыть в себе все грани воинского таланта. Это не будет легко для вас, это будет крайне тяжело, мучительно. Это будет форменный ад, так что будьте морально готовы к этому. А сейчас кросс на десять километров, направо бегом марш!
И начался АД!
Женька (Антарктида 10 июня 2381 г.)
— Что же так холодно-то, господи, как же холодно. — Шепчет идущий рядом Акст.
— Макс, не болтай, береги дыхание, нам ещё пятьсот километров топать по этим льдам в вечном мраке, так что дыши ровнее. — Говорю тихо я.
— Как ты не мёрзнешь?
— Мёрзну, Акст, очень мёрзну, но я терплю. Вдыхай носом, выдыхай ртом, Макс, а то застудишь гортань. Понял?!
— Ай-Ай, понял.
Прижимаю гарнитуру за ухом и повторяю всем: — Сукины дети, помните, вдыхайте носом, выдыхайте ртом. Вдох выдох на третий шаг. Не спешим идём размеренно и чётко.
Включаю инструметрон и смотрю карту. Согласно береговой черты мы прошли двести километров, до конечной точки маршрута ещё больше девятисот. Третий день идём. Господи, дай мне силы дойти и довести ребят. Идём маршрутом: станция Новолазаревская — Асука — Сёва — Молодежная. В промежуточных точках маршрута будем отстреливать контрольные суммы на полигонах. За спиной тяжёлый рюкзак с водой в термоконтейнерах и жратвой, а также карабин. На тросике салазки с прочим оборудованием, палатками и спальниками, мы все связаны канатами, на случай падения в трещину во льду. Темно, холодно и страшно, как же я ненавижу холод.
Три дня спустя.
Лежим в маленькой палатке впятером, палатка рассчитана на троих, но и пятеро влезают нормально, зато тепло. Сцепили пять спальников в один и влезли в него всей компанией, по краям парни, мы со Снегуркой в средине. На нас термобельё, сегодня самые крайние Дроу с Моно. Акст прижался ко мне и дрожит. Беру руку друга и прижимаю к себе:
— Акст, перестань трястись.
— Холодно, Лиса, как же холодно.
— Ничего, сейчас отогреемся, надышим и будет нормально. — Басит масай. — Потерпи немного дружище.
— Хочешь в середину, Макс? — Спрашивает Снегурочка, несмотря на кличку Сильв мёрзнет, как и все.
— А можно?
— Давай быстрей, не выпускай тепло! — Бормочу я и чувствую, как друг перелазит через меня и ложится между мной и Сильв. Обнимаем его с двух сторон, сзади прижимается Карлос, крепко обнимая меня за плечи, постепенно согревшись, засыпаем.
Пищит инструметрон, вот и кончились шесть часов сна, впереди ещё один страшный день в темноте и холодине.
— Dios mío, dame fuerzas![104] — Бормочет Моно.
— Mit der Rückkehr in die eisige Hölle.[105] — Шепчет Макс.
— Встаём, родные мои, ещё полпути впереди. Давайте, давайте, идём, мы же лучшие или нет?! — Говорю я.
— Только ради тебя, Лисёнок, эта жопа, только ради тебя. Я бы, как-нибудь обошёлся. — Отвечает Акст.
— Сколько на улице? — Потягиваясь, спрашивает Сильв.
— Минус пятьдесят и ветер. — Говорю я.
— Mein Gott, was für ein Scheiße![106] — Стонет Макс.
— Это неплохая школа друг, смотри, нас уже сорок из шестидесяти. И семеро отсеялись здесь. Хочешь нажимай аварийный маяк и езжай домой. — Басит Иесуа.
— И бросить вас?! Да никогда! Лучше сдохнуть. — Горячо отвечает Макс.
— Тогда не скули. Где там жратва и вода? Давайте поедим прямо в спальнике, а потом уже будем одеваться.
— Дельная мысль, тут хоть тепло, чур жратву не проливать, а то, спальник вонять будет. — Говорит Сильв.
Позавтракав, сбегали до ветру, оделись, собрали палатки, спальники и прочее барахло. Карабины за плечи, сцепится канатом, прицепить салазки, надеть лыжи и пошли. Сорок человек по ледяной пустыне, на лицах маски и очки светоусилители. Дроу сегодня прокладывающий путь.
— Держи направление, Иесуа, нам только заблудиться не хватало для полного счастья. — Говорю я. — Остальные, следим за дыханием, не болтаем, привал через пять часов, всё, пошли ребята!
Неделю спустя.
Стоим на холме и смотрим на недалёкие огоньки станции Молодёжная, нас уже тридцать пять. Антарктида отсеяла всех нестойких. Даже на Луне не было так тяжело как здесь. Остались только ненормальные типа нас. Триша и Бен не подвели и стоят рядом. Всё-таки не зря нас всех вместе гонял старина Джейкобс.
— Ну что народ, дошли кажется? — Говорит Макс.
— Господи, я просто не верю, что этот холодный ад вот-вот закончится! — Говорит Патриция.
— Ничего, Триш, сейчас попадём в крепкие руки шеф-инструктора Сташко, и тебе снова станет жарко. Особенно в Туркмении. — Говорит кто-то и все начинают смеяться.
Мы отталкиваемся палками и начинаем скользить к хорошо видимым в ясной полярной ночи домикам антарктической станции. Несмотря ни на что, мы дошли в срок.
— Ё-хо-хоу! — Вопит кто-то. — Горячий душ и нормальная жратва, я иду к вам!
Женька (ЦПВСн. Туркмения, Земля 21 июля 2381 г.)
— Шепард! — Несётся над стрельбищем громовой голос одного из инструкторов. Вскакиваю с коврика и ору в ответ: — Ай-Ай, сэр!
— К шеф-инструктору Сташко, бего-о-ом!
И я, не заставляя себя ждать, бегу со всех ног, тут по другому не перемещаются, только так. Забегаю в административное здание и, переведя дыхание, захожу в кабинет шефа.
— Шеф-инструктор Сташко, мэм, курсант Шепард, по вашему приказанию явилась. — Ору я, вытянувшись по стойке смирно.
— Присаживайся, Джейн, как самочувствие?
— Херово, но держусь.
— Причина?
— Менструация.