Возле павильона Яньхуэй остались только императрица Фуча и ее служанки. Эрцин вытерла выступившую на лбу испарину:
– Инло, у меня чуть сердце не остановилось. Что здесь произошло?
Та, взглянув на мертвое тело, ответила:
– В последние дни во дворце все стали увлекаться играми в переодевание. Почти за каждой служанкой такое водилось. Сегодня ее величество сопровождала вдовствующую императрицу на прогулке по саду, а тут, как назло, случилась такая беда. Вот я и послала Минъюй задержать Чжилань, а сама поспешила сюда первой. Но было поздно. На ее лице я заметила яркий макияж, а еще услышала, как те двое упоминали вас, госпожа. Да еще и Чжилань все стремилась сюда попасть. Я сразу поняла, что это происки благородной супруги Хуэй!
– И поэтому ты первая решила обвинить ее? – внезапная догадка озарила Эрцин. – Вот только откуда же взялась эта краска на лице покойницы?
Инло, слегка улыбнувшись, показала на куст, увешанный гроздьями ягод.
– Откуда же здесь взяться краске? Это просто ягоды. Когда девушка упала, лицо у нее было все в крови. Всматриваться никто не стал бы, вот и получилось выкрутиться!
Минъюй вдруг нахмурилась:
– Подожди-ка, а откуда благородная супруга Хуэй могла знать, что та упадет, и нарочно привести туда вдовствующую государыню?
– Да разве сыщешь под этими небесами настолько прозорливого человека? Эти три девушки служат в павильоне Яньхуэй, как свои пять пальцев его знают. Как кто-то из них мог случайно оступиться и упасть? Та парочка все копошилась наверху, а когда они спустились, то жалости на их лицах заметно не было. Вовсе они не забавлялись. Они давно планировали все это и нарочно столкнули несчастную!
У Минъюй перехватило дыхание:
– То есть благородная супруга не погнушалась человека убить, чтобы подставить ее величество?
Вэй Инло кивнула и со всей серьезностью добавила:
– В этом и старшая наложница Шу замешана!
Минъюй восхищенно приложила руку к подбородку и воскликнула:
– Инло, ты, без сомнений, поступила верно! Если бы их план удался, нам всем было бы несдобровать!
Пока они ликовали, императрица с едва сдерживаемым гневом процедила:
– Вы обе чудом избежали большой беды, но, вместо того чтобы подумать о случившемся, продолжаете уповать на счастливый случай! Я и вправду слишком вас распустила!
Она развернулась и ушла, даже не взглянув на них.
Девушки обменялись растерянными взглядами и поспешили за ней.
– Что с ее величеством? – перешла на шепот Минъюй. – Все же хорошо закончилось. Почему же она гневается?
Инло тоже была в недоумении и тихонько спросила:
– Эрцин, скажи, в чем мы ошиблись?
Та посмотрела сначала на Минъюй, а после на Инло.
– Вроде умные девушки, а на деле те еще дурочки! – вздохнула она.
Эта вспышка ярости императрицы была внезапной, и она не спешила менять гнев на милость. Вернувшись в свой дворец, ее величество отказалась принимать трапезу, чем всех повергла в шок.
Уже давно стемнело, императрица сидела на кушетке, храня молчание. Блюда на ужин давно остыли.
Инло аккуратно подвинула к ее величеству маленький столик, разложила молитвенный коврик, взяла курильницу, нарочно разожгла благовония и уселась на колени перед императрицей, что-то бормоча себе под нос.
Ее величество поддалась любопытству и открыла глаза.
– Ты чем занимаешься? – не удержалась она, увидев, как служанка что-то бубнит сама себе.
Вэй Инло, торжественно держа курильницу обеими руками, начала молиться:
– Госпожа моя, словно фея-небожительница, прекрасна и добродетельна, обладает добрым нравом и мягким сердцем. Но сегодня небожительница в гневе. Я, Инло, хочу поклониться ей. Пусть она укажет нам, простым смертным, в чем же мы провинились?
Императрица прыснула со смеху.
Вэй Инло закрыла глаза.
– Если я и вправду в чем-то ошиблась, – совсем тихонько продолжила она, – прошу фею-небожительницу о снисхождении к своей ничтожной служанке! Впредь я буду осторожнее в речах и делах и ни за что не допущу промаха!
Ее величество вытянула руку и легонько стукнула Инло по лбу.
Та тут же встала и осторожно спросила:
– Госпожа, вы все еще сердитесь?
Императрица нахмурилась.
– Я сержусь не на тебя, а на себя.
На лице Инло отразилось недоумение. Тогда ее величество тихо пояснила:
– Минъюй и другим девушкам всегда было любопытно, почему после замужества я стала строгой и осмотрительной. На плечи женщины ложится бремя обязанностей: нужно рожать детей, достойно служить родителям мужа и вести домашнее хозяйство. Если же она целыми днями будет предаваться песням и танцам да только развлекаться, то это может накликать большую беду на ее мужа и весь его род. Не зря же Чжао Фэйянь, Чжао Хэдэ[117] или Ян Юйхуань хоть сначала и почитались по всей стране как красавицы, но из-за их легкомысленности и недостойных поступков поносились последующими поколениями.
Инло была не согласна с ее словами и возмущенно ответила:
– А разве несравненные красавицы не были залогом незыблемости державы? Не будь их на этом свете, не нашлось бы и так называемых героев – правители ведь не из-за вероломства чиновников страну теряли, а из-за демонических чаровниц из гарема! Тоже мне! Страну из-за них потеряли! А почему в этом не обвинить слишком мягкую кровать, тесную обувь или просто плохое настроение?
Ее величество вновь засмеялась.
– Эх ты! Всякую околесицу несешь, да еще и так бойко! – упрекнула она. – Я ведь императрица, должна всегда держать себя в руках, не позволять себе вольностей и быть осторожной, как в делах, так и в речах. Я отвечаю за императорский гарем. Я поддалась минутному порыву, соскучилась по прежней свободе, вот и позволила себе танцевать неподобающие танцы, нарядившись в одежды небожительницы. Все стали подражать мне, и мой каприз привел к большой беде!
– Госпожа, но это ведь вина благородной супруги Хуэй… – вмешалась Инло.
Ее величество лишь покачала головой:
– Нет, я первая оступилась, она лишь воспользовалась моей ошибкой. Все, что в моей власти, – это достойно управлять гаремом, чтобы его величество имел крепкий тыл. Это единственное, что я могу сделать для нашей страны и ее подданных. Достойно выполнять обязанности императрицы куда важнее, чем удостоиться внимания государя! Инло, я благодарна за все, что ты для меня делаешь, но никогда не забывай, что я – императрица Великой Цин!
В носу у Инло защипало, на глаза навернулись слезы. Она оплакивала фею-небожительницу, которая еще жила в ее памяти и которая больше никогда не наденет свой волшебный наряд.
Глава 64
Яд
На этот раз благородная супруга Хуэй проиграла, ей не удалось подставить императрицу, а матушка его величества приказала убрать театральную сцену. Так что благородная супруга понесла двойной убыток. Но она не могла, как раньше, дать волю своему гневу, к ней теперь было приковано всеобщее внимание.
Все во дворце Чанчунь понимали, что благородная супруга Хуэй ни за что не смирится со своим проигрышем.
В тот день Инло, выходя из вышивальной мастерской, внезапно наткнулась на Чжилань. Они не удостоили друг друга и взглядом, но, когда поравнялись, Чжилань спросила:
– Вэй Инло, хочешь знать, почему на самом деле умерла Амань?
Та в ответ резко повернулась.
– Сегодня ночью, в час третьей стражи, приходи во дворец Чусю. Одна! Если хоть кому-нибудь расскажешь, вовек тебе правды не узнать!
Лунный свет перемежался с неясными очертаниями облаков, а ветер доносил едва уловимый аромат цветов. Дворец Чусю и в ночной час поражал своим великолепием и роскошью. Вэй Инло проследовала за Чжилань в главный зал.
117
Чжао Фэйянь и Чжао Хэдэ были сестрами, обе являлись наложницами двенадцатого императора эпохи Хань Чэн-ди (33—7 гг. до н. э.).