Уилл ничего не понял, и это отразилось у него на лице.
– Так легко оказаться погребенным под грузом ответственности. Когда слишком много думаешь о какой-то проблеме, теряешь перспективу. Бывает, симптомы сбивают с толку, бывает, случаются немыслимые совпадения и перевозбужденный разум делает неверные заключения. Вспомните, как разумно вы рассуждали, когда детектив спросил, как вы объясните найденную ножку младенца. В этом случае беспристрастность сыграла вам на руку. Люди часто предполагают нечто экстраординарное и не замечают очевидных вещей прямо у себя под носом.
Глава 35
Дождь прекратился; экипаж вез их вниз по склону Маунда[45] на север, обратно в Новый город. Симпсон уткнулся в книгу, оставив Рейвена размышлять над его словами. Тот начал спрашивать себя, не вообразил ли он себе преступление, совершенное неким воображаемым злодеем, чтобы избавиться от чувства вины по отношению к Иви. Ему вдруг стало страшно, что, движимый желанием сделать что-то для нее после смерти, он соткал фантазию, приплетая все новые вполне реальные детали, сражаясь с ветряными мельницами, будто Дон Кихот. Но что гораздо хуже, он впутал в это дело и Сару.
Брум замедлил ход, свернув на знакомую Рейвену улицу, с которой были связаны самые неприятные воспоминания. И уж конечно, кучер остановил экипаж перед зданием приятных пропорций, зданием, на которое Уилл не мог смотреть без выворачивающего наизнанку чувства вины.
Особняк Грейсби.
Усилием воли Рейвен согнал с лица тревогу: его беспокоило, с какой легкостью Симпсон заглядывал ему в душу. Когда брум остановился, профессор поднял глаза от книги. Лицо его на короткий миг приняло вопросительное выражение, как бывало, когда он искал очередной пункт в своем мысленном списке, пытаясь понять, что привело его в это конкретное место. Потом доктор помрачнел.
– Боюсь, мистер Рейвен, здесь нам надо будет расстаться. Меня вызвали по этому адресу по крайне деликатному делу с условием строжайшей конфиденциальности. Я ни с кем не должен обсуждать причину моего визита.
Уилла захлестнуло тошнотворным ужасом. Все было так, как опасался Битти. Кто-то упомянул, что в комнате после смерти миссис Грейсби пахло эфиром, вот и решили вызвать признанного эксперта. Повезло ему единственно в том, что из-за щекотливости ситуации семья настояла на конфиденциальности, иначе он уже входил бы в дом вместе с Симпсоном и, конечно, был бы немедленно узнан.
Но, конечно, теперь это только вопрос времени.
– Мне пока побыть здесь? – спросил он.
– Нет. Мне нужно, чтобы вы выполнили для меня одно поручение. Помните нашу встречу с мистером Уолди, когда он рассказал нам о сиропе, содержащем перхлорид формила? Он еще обещал прислать мне образец.
– Помню, как вы сказали, что он с равным успехом способен как взорвать лабораторию, так и найти что-то новое.
– Еще одно доказательство тому, что в каждой шутке есть доля правды. Образец он так и не отправил, поскольку в Аптекарском зале Ливерпуля случился пожар. Пока неясно, насколько сам Уолди несет ответственность за это происшествие, но рассказ его меня заинтриговал. И поскольку в ближайшее время он вряд ли сможет выполнить свое обещание, я попросил Дункана и Флокхарта изготовить пробную партию. Нужно, чтобы вы ее забрали.
– Хорошо, сэр.
Рейвен спешил вниз по улице, прочь от экипажа, пригнув голову, хотя дождя уже не было. Ему не хотелось, чтобы его заметил кто-то из слуг, – вдруг в этот момент они как раз вспоминают о смерти своей госпожи…
Он рад был снова очутиться на свежем воздухе: стенки брума давили на него, словно стены тюрьмы, с тех пор как он услышал, зачем они сюда приехали. Но ноги словно налились свинцом. Расспросы Симпсона неизбежно приведут его к Битти, а у того нет никаких причин выгораживать соучастника. Шагая на восток по Джордж-стрит, Уилл думал, что в этот момент механизм, который приведет к окончанию его медицинской карьеры, скорее всего, уже запущен.
Когда он только подходил к аптекарской лавке, у него защипало в носу от резких запахов химикалий. Сквозь стеклянную дверь Рейвен увидел, как молодой подмастерье скатывает пилюли на мраморном прилавке, а мистер Флокхарт, элегантно одетый, в очках, разливает какую-то прозрачную жидкость по маленьким склянкам. Все чувства Уилла словно обострились: он упивался этой милой его сердцу обстановкой словно в последний раз.
Заведение Дункана и Флокхарта завораживало его гораздо сильнее, чем любая булочная или кондитерская во времена его детства. В застекленных витринах аккуратными рядами стояли жестянки с зубным порошком, коробочки с мылом, притирания и лосьоны, а на полках переливались всеми цветами радуги сотни бутылочек и склянок. Пол всегда был чисто выметен и сиял полировкой: в этом месте не терпели грязи и беспорядка. Но главная притягательность этого места для Рейвена состояла в том, что здесь делались лекарства. Здесь измельчали, смешивали, настаивали и разводили вещества, составляя микстуры, пилюли и эликсиры из корней, трав, минералов и других самых разнообразных субстанций. Здесь вершился прогресс.