Ему всегда хотелось быть частью всего этого, и Уилл радовался каждому визиту, даже если это было поручение от Дункана. Он начал уже верить, что это место является частью его мира, частью его будущего, но теперь страшился, что оно для него потеряно.
Флокхарт, оторвавшись от работы, поднял на него глаза.
– Мистер Рейвен. Вы здесь вот за этим, – сказал он и взял с прилавка склянку, стоявшую слева от него.
В склянке была жидкость, настолько вязкая, что в ней, наверное, могла бы стоять ложка.
– Да, сэр. Для доктора Симпсона. Насколько я понимаю, он попросил вас воспроизвести формулу, предложенную мистером Уолди из Ливерпуля.
Флокхарт грустно вздохнул.
– Мы это и сделали. В результате случился небольшой взрыв, погубивший обои и потолок и вполне способный нанести ущерб нашему зрению, не будь мы оба в очках. Полагаю, мы можем записать стоимость новых обоев на счет доктора?
Рейвен не ответил, поскольку не был уверен, что в его власти утверждать подобные расходы – или что это вообще не было шуткой. Забрав бутылку, он пошел обратно на Куин-стрит.
Когда прибыл, отправился прямиком в столовую, чтобы оставить там склянку – после ужина они наверняка опять будут испытывать новые образцы. Там он обнаружил Джеймса, стоящего на коленях около буфета. Перед ним были разложены все предыдущие образцы и еще несколько незнакомых пузырьков.
– Пытаюсь навести хоть какой-то порядок в этом хаосе; кое-что надо просто выкинуть, – сказал тот с раздражением в голосе – то ли из-за того, что Уилл ему помешал, то ли просто из-за его присутствия. – Что это у вас?
– Доктор Симпсон заказал кое-что у Дункана и Флокхарта. Полагаю, он собирается испробовать это после ужина.
– Позвольте взглянуть…
Джеймс взял в руки склянку, наклонил ее и неодобрительно нахмурился, видимо сочтя жидкость слишком вязкой. Открыв пробку, поднес склянку к носу и поморщился – явно не от самого запаха. Понюхал еще раз и, покачав головой, вручил склянку обратно Рейвену.
– Не думаю, что от этого будет какой-то толк, – заявил он.
Уилл тоже понюхал. Ему показалось, что у него немного закружилась голова, но это могло быть из-за быстрой ходьбы.
– Быть может, жидкость станет более летучей, если ее согреть, – предположил он: склянка все еще была холодной на ощупь после улицы. – Думаю, комнатного тепла будет достаточно и к концу ужина она как раз будет в нужном состоянии.
– Peut-être[46], – ответствовал Дункан, тоном давая понять, что особых надежд не питает.
У него была раздражающая привычка переходить время от времени на французский: манера, вне всякого сомнения, призванная напомнить присутствующим, что он совсем недавно завершил свои ученейшие занятия в Париже.
Рейвену было не по душе вот так сразу ставить крест на этой склянке, но он напомнил себе о наставлении Симпсона: не примешивать личные чувства к оценке ситуации. Доктор придавал такое значение новому веществу из-за пожара, который, вероятно, случился из-за его производства в Ливерпуле, и из-за последующего взрыва в аптекарской лаборатории, не говоря уж о том, сколько ему самому пришлось пройти ради этого пузырька.
– Вот это внушает мне гораздо большие надежды, – сказал Дункан, беря в руки другую склянку.
Вынув пробку, он сунул склянку собеседнику под нос. Запах был острый, исключительно едкий, и Уилл инстинктивно отшатнулся. Опять закружилась голова. Оптимизм Дункана был вполне понятен, но Рейвену точно так же было ясно, что назавтра его опять ждет головная боль.
Джеймс наблюдал за ним с волчьей усмешкой на лице.
– Что это такое?
– Я лично предложил формулу профессору Грегори.
– Так это ваше собственное изобретение? – спросил Рейвен. Это вполне объясняло энтузиазм Дункана.
– Да, вы правы. Хотя это лишь предварительная дистилляция. Он заверил меня, что полностью очищенный образец будет готов сегодня вечером. Кстати, можете за ним зайти, раз уж вы здесь.
– Я должен вернуться к доктору Симпсону, – возразил Рейвен. – Он еще не завершил визиты.
– А вам разве сегодня не нужно в Родильный дом?
– Да, позднее.
– Тогда вы можете зайти за образцом, как закончите. Профессор Грегори работает в лаборатории допоздна. Подозреваю, там же и ночует.