ЗЕРКАЛА («Отражают зеркала, витрины…»)
И ужас притаился в зеркалах,
И страх с поклоном подает нам свечи.
И. Анненский «Панихида»
Отражают зеркала, витрины
В шуме улиц, в тишине домов
Те же лица, головы и спины
Сонма ненавистных двойников.
Кривится в годах отображенье,
Жизнь, мазок роняя за мазком,
Юноши счастливое виденье
Заменяет грустным стариком.
Зеркало! — страшнее нет прибора,
Что придумала людская злость.
Зеркало! — холодный столб позора
И жестоко хлещущая трость.
Злым портретом Дориана Грея
Всем грехам оно ведет учет.
И давно забытого злодея
В зеркалах преступник узнает.
Благостен Господь к Своим созданьям, —
На себя смотреть нам не дано.
Но божественное состраданье
Волей нам подобных снесено.
Бережно наводим амальгаму,
Тщательно шлифуем мы стекло.
Чтобы жизнь людскую сделать драмой,
Чтобы зеркала блестели зло.
В сатанинском нашем вдохновеньи
Мы не тратим жалость на живых.
Но в последнем к смерти уваженьи
Черным крепом покрываем их.
Касабланка, 13 августа 1960
«Сначала родина, потом семья…»
Сначала родина, потом семья —
Все кануло, все ускользнуло в Лету.
И вот теперь я обречен по свету
Влачить останки самого себя.
Но все-таки во мне еще живет
Высокое и ясное сознанье:
Все радости, всю скорбь Господь дает,
И не по силам нету испытанья.
Сядь у руин, как Иов на навоз.
Гноящие скрепя упорно раны,
Молись, чтоб не иссяк источник слез,
И пой страданью своему осанны.
Чтобы во тьме к тебе грядущих дней,
В твой душе спокойно-примиренной,
Затеплился лампадой тихий свет,
Над холмиком мечты несовершенной.
Касабланка, 22 мая 1959
Я начал постигать тебя, Сальери.
Сомненьям отравленный творец,
Ты близок мне в своем святом неверьи,
Что достижим бессмертия венец.
Ты жив во всех, кого священной лирой
Благословляя тронул Аполлон,
Кто обречен лепечущему миру
Нести созвучий полноценный звон;
Кто победил слепое вдохновенье
И, постиженьи медленном Творца,
Горит огнем высокого стремленья
Гармонию осмыслить до конца.
Город Мохач находится в Венгрии, будучи расположен на правом берегу западного русла Дуная, раздел которого образуется болотистым островом Мохач или Марштта. Мохач знаменит двумя битвами: в первой турки разбили в 1526 году венгров; во второй же — Карл IV Лотарингский, командуя венгерскими и имперскими войсками, разбил в 1687 году на голову турок.
Однообразное движение колес
Шевелит воду мутную Дуная,
И птиц ленивых вспугнутая стая,
И берегов унылый желтый лес.
Еще один последний поворот,
На глади вод описан круг широко
И пристани — баржа, потертым боком
Очередной приемлет пароход.
Загрузят уголь. Тачек длинный ряд,
Скрипя, вползает по дрожащим сходням.
За ивами маячит колокольня,
В вечернем небе окнами горя.
Забытый край, безлюдны берега,
И только вывеска над низким кровом
Дощатой пристани поблекшим словом
Название «Мохнач» уберегла.
***
Последняя стена. Разбита рать.
Тяжелый пар течет с реки волною,
Прохладною ковыльной целиною
Просторы Угрии поверженной лежат.
Куда бежать? Чужой победы рог
Уже трубит над горестной равниной
И многолики, но едины
Юг, север, запад и восток.
Устали кони. Спотыкаясь шли.
Вставал прозрачно-хрупкий серп двурогий,
Затравленный король, без войска, без дороги,
Пил аромат потерянной земли.
вернуться
Кирилл Федорович Тарановский (1911–1993) — югославский и американский филолог-славист русско-польского происхождения, один из наиболее известных стиховедов XX века.
вернуться
«Грани», № 2, октябрь 1946, стр. 11 и «Возрождение», № 32, март-апрель 1954, стр. 102–103.