Ханна снова хлюпает носом.
— Мне очень жаль, Ханна. Пожалуйста, прости меня.
— Не могу, — говорит она.
Вытирает слезы, встает, открывает дверь.
— Ханна! Остановись!
Она выходит. Забирается в пикап, где ждут папа и Франни.
— Что ты там застряла? — ворчит Франни.
— Разговаривала с Петером.
— Ты плачешь?
— Франни, все в порядке.
— А по-моему, ты плачешь.
— Франни, отстань.
Ночью Ханна не может уснуть. Часы отсчитывают одиннадцать, потом двенадцать. Это старая проблема, с которой она борется много лет.
Она выбирается из постели. Включает лампу. Открывает Библию на странице с загнутым уголком и читает отрывок, помеченный пять месяцев назад.
Если вы пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики.
И познаете истину, и истина сделает вас свободными.[34]
Истина — это трудно. Истина — это стыдно. Истина восстановит против нее родителей, заставит отвернуться друзей. Разрушит все связи, обречет ее на одиночество.
Истина разрушит ее жизнь.
На протяжении пяти месяцев она знала, что нужно делать, но ужасно боялась.
Она покидает свою спальню и идет по коридору в комнату Франни. Та спит, разметав волосы по подушке, губы приоткрыты, одеяло отброшено. Ханна свертывается калачиком рядом с сестрой, не будя ее.
Интересно, в каких воображаемых мирах пребывает девочка? В таких же буйных и красочных, как миры самой Ханны? Возможно, она никогда этого не узнает. Сестры — во многом загадка друг для друга. Но, возможно, в ее силах сделать реальный мир немного безопаснее для девочки. Чтобы защитить юность Франни, она сама должна повзрослеть.
Ханной владеет страх, но у нее есть против него заклинание: любовь.
Любовь выше страха.
Сильная магия.
Могущественная магия.
Она повторяет эти слова снова и снова, пока не засыпает.
Волшебница Ханна-из-Леса приводит свои вещи в порядок. Протирает зеркало и пыльные книги. Выпалывает сорняки в саду. Выметает мусор в доме. Выпивает чашку чая. Все это успокаивает ее, помогает собрать мужество.
Вечерние тени удлиняются, наступает ночь. Ханна заплетает волосы в косу. Открывает окно. Говорит молитву; на самом деле это замаскированное заклинание. Что такое магия, как не желание, выраженное словами? Ее желание сильно, она подбирает слова осторожно.
Она открывает пузырек.
Как волшебница, Ханна всегда ощущает присутствие силы — и это тот самый случай. Сегодня ночью духи приманят к ней инкуба, но одновременно они могут привлечь другую опасную нечисть, притаившуюся в этом мире или рядом с ним. Она пытается спасти Перта Пердида, но с такой же легкостью может обрушить сонм призраков на головы его жителей.
Иметь дело с темной магией рискованно.
Она роняет каплю на левое запястье, вторую на правое, третью на ключицу над сердцем.
Она расставляет ловушку, сама выступая в роли приманки.
Ложится в постель и ждет, глядя, как струйки летнего дождя бьют в окно, преобразуясь в полупрозрачную завесу.
Этой ночью ничто не угрожает Перта Пердида — инкуб возбужденно бродит по лесу, отыскивая источник дразнящего запаха.
Когда он приходит, она готова. Ханна чувствует его тяжесть, опускающуюся на нее, словно туман в лесу, — влажный покров зияющей пустоты, жаждущей стать наполненной, но нуждающейся в призыве. Поглощающей душу, словно решето, сквозь которое утекает вода. Она произносит слова, до утра связывающие ее с инкубом: заклинание влюбленных, рожденных друг для друга; заклинание чистого ночного неба, усеянного мириадами звезд. И в эти чары вносятся поправки ее собственного изобретения.
Всю эту трудную ночь она борется и танцует с лишенным всякой теплоты созданием. Обнимает бездну, рискуя утратить самое себя под натиском волшебства исключительной силы. Соблазняет ненасытное чудовище, чтобы заняться с ним любовью. Она очень хорошо понимает, что делает. Понимает и то, что такие игры с потусторонним миром угрожают всему, что она знает и чем дорожит.
Когда первые лучи рассвета вспыхивают в темном небе, сила связывающего заклинания начинает спадать. Тень выскальзывает из окна и принимает облик оленя; то же самое делает и волшебница.
Обогнав инкуба-оборотня, она мчится к лесу, то прыжками, то рысью, приглашая его следовать за собой.
Она говорит с ним на языке, который знают оба.
Она поет ему древние песни.
Она учит его стихам и молитвам.
Это утро в лесу не наступает; ветви перекрывают золотистый солнечный свет, порождая вечные сумерки.
Весь долгий темный день они со сверхъестественной быстротой скачут по лесу, удаляясь все дальше от города. Бегут так, словно никогда не делали и не будут делать ничего другого. Она все глубже заводит его в лес; он не помнит дороги обратно — как это было когда-то с ней самой.
Так проходят часы. Она и сама растворяется в радости кинетической энергии, в быстром стуке копыт, в грации гибких прыжков. Город остался далеко позади — но и она тоже; временами она ощущает себя не более чем быстро движущимся физическим телом.
Олени мчатся до тех пор, пока не оказываются на противоположном краю леса. Дальше лежит шоссе. Уже в другом мире, который мы называем реальным.
В мире, где есть только одна магия — магия метафор.
В мире, где любовь — это заклинание, изгоняющее страх.
В мире, где олень — просто олень.
В этом мире та, что была всего лишь миг назад волшебницей, прыжками пересекает шоссе, стремясь укрыться в кустарнике на другой стороне.
Питер С. Бигл
ДАР
Питер С. Бигл — автор прославленного классического романа «Последний единорог». Первая книга, опубликованная им в девятнадцатилетнем возрасте, — восторженно принятый критикой «Тихий уголок» («А Fine and Private Place»). Другие известные романы — «Песня трактирщика» («The Innkeeper’s Song»), «The Folk of the Air», «Tamsin».
Бигл также выдающийся автор рассказов, большинство из которых вошли в сборники «The Rhinoceros Who Quoted Nietzsche and Other Odd Acquaintances», «The Line Between», «We Never Talk About My Brother» и «Mirror Kingdoms». За свои труды он получил множество наград, включая «Хьюго», «Небьюлу», Мифопоэтическую премию и «Локус».
По легенде, когда молодой Ромул приступил к строительству Рима, брат-близнец Рем в насмешку над его затеей перепрыгнул через стену. Это до того рассердило Ромула, что он убил брата и поклялся: та же судьба постынет любого, кто вздумает перебраться через стену Рима.
Соперничество между юными братьями и сестрами не всегда принимает такие жестокие формы, но временами оно разгорается не на шутку. Порой смотришь на детей, и не верится, что свое воспитание они получили не в волчьей стае. Дэниел Уилсон в недавно вышедшей книге «Bro-Jitsu: The Martial Art of Sibling Smackdown» досконально исследовал эту тему и даже предложил список из ста двадцати шести способов завоевать доминирование, от щелчков по ушам и подножек до вздергивания сзади трусов и ударов мокрым полотенцем.
За ссорами из-за сущих пустяков (у кого оценки лучше, чьи друзья интереснее, кого сильнее любит мама) нередко приходят весьма и весьма горькие чувства. Что уж говорить о зависти к брату, в котором вдруг проснулись гены волшебника. Но сколько бы вы ни цапались с этим баловнем судьбы, следует помнить: ничто так не объединяет семью, как появление внешнего врага.
— Нет, нельзя его убивать, — твердо сказал мистер Люк. — Твоей маме это не понравится. — И, подумав, добавил: — Да и я, наверное, расстроюсь.
— Это еще не все, — возразила Энжи с мелодраматичным нажимом, как в рекламе чудо-швабры. — Далеко не все. Я тебе не рассказала про «начинку» в кексах…
— Нет, рассказала.
— И про то, как он выболтал Дженифер Уильямс о приготовленном для нее подарке на день рождения, а она закатила истерику, потому что у нее уже было два таких…