– Кто ты? – спросил старик.
– Синоби клана Сумиёси-кай, – скромно ответил Виктор.
– Вот как? – Старик поднял брови кверху. – И давно ли клан Сумиёси-кай стал брать к себе в ученики белых гайдзинов?
– Недавно, – коротко ответил Виктор, посылая мыслеобраз своего учителя посредством техники харагэй[51].
Он мог бы поклясться, что желтое лицо старого японца побледнело.
– Мой брат жив?
Вопрос пришел в виде бледных иероглифов, тонкими линиями отпечатавшихся в мозгу.
– Он был жив, когда я видел его в последний раз, – такой же ниточкой мысленных иероглифов ответил Виктор.
– Что ж, это многое объясняет, – пробормотал старик. – Я ждал тебя. Но куда ты дел ками моего отца?
– Оно отправилось за перерождением вместе с ками его ученика Зигфрида Граберта… в сопровождении Фудо Мёо.
Старик опустил голову.
– Понятно, – тихо сказал он. – Но если ты смог увидеть Фудо Мёо, ты должен был пройти Испытание не ниже, чем стихией Воды.
– Я прошел его, – сказал Виктор.
– Тогда у тебя на спине должна быть татуировка дракона клана Сумиёси-кай. Покажи.
– Ее выжгли молниеметы нацистов.
– Так-так… – протянул старик. – Ну допустим, что ты говоришь правду. Тем более что это легко проверить. Но чего хочет от меня синоби, прошедший испытание стихией Воды? Путь к постижению стихии Пустоты может указать лишь сама Пустота.
– Я прошу лишь то, о чем попросил в самом начале.
– Ясно, – кивнул старик. – Я слышал, что такое случается на высших ступенях постижения нинпо[52]. Синоби перестает понимать, для чего ему дальше тренировать дух и тело. И начинает терять силу.
Старик задумался ненадолго, потом, чуть повернув голову в сторону ощетинившегося стволами отряда спецназа, еле заметно качнул головой.
Спецназовцы мгновенно опустили оружие и по одному исчезли в ближайшем тоннеле.
– Иди за мной, – сказал старик Виктору. И добавил: – Ты можешь называть меня сиханом, белый синоби.
– Если говорить о технике, то мне нечему тебя учить.
Сихан жил один в просторной пещере, сильно смахивающей на додзё. Простая циновка из рисовой соломы в углу для сна и пол, устланный такими же циновками, связанными между собой в большое татами. Вот и весь интерьер, если не считать небольшого буфета для посуды и домашнего алтаря-камидана на специальной полке, скрытого за занавеской.
В пещере было тепло, несмотря на видимое отсутствие каких-то нагревательных приборов. Пара бумажных фонарей с электрическими лампочками внутри давала достаточно света – сихан, как и любой истинный синоби, не особенно придерживался традиций, когда речь шла о функциональности.
– Не сказал бы, – ответил Виктор. Его язык все еще с трудом ворочался во рту.
– Этому не надо учиться, – сказал сихан. – Это приходит со временем. Чем больше работаешь с людьми, тем чаще приходится находить новые методы убеждения. Как говорится, жизнь научит.
Но я вижу, что ты утратил Путь, – продолжал сихан, усаживаясь на циновку и указывая Виктору место напротив. – Многие великие воины теряли силу, а после умирали, осознав бесполезность своего существования.
Виктор пожал плечами.
– Как-то один человек сказал, что смысл жизни в том, чтобы делать только то, что хочется, есть и трахать только то, что нравится.
– И где сейчас этот человек? – прищурился сихан.
– Я его убил, – ответил Виктор.
Сихан хмыкнул.
– Значит, он выполнил свое земное предназначение, сделав и трахнув то, что ему хотелось. А в чем твой смысл жизни?
– Не знаю, – подумав, сказал Виктор. – Хотелось многого, а когда добивался – получалось, что гнался за ерундой.
– Ерундой оно становилось после достижения. А до этого было целью. В этом и есть смысл Пути воина – ставить перед собой цели. После же, добившись своего, ставить новые цели, по сравнению с которыми достигнутое – ерунда.
– А ради чего все это?
– Ради удовольствия, – улыбнулся сихан. – Удовольствия преодоления. И осознания того, что достигнутое делает этот мир немного чище и лучше.
– Для кого лучше?
– Для тех, кто, возможно, когда-то укажет Путь твоим правнукам.
– Красиво, – покачал головой Виктор. – И несколько странно для якудзы.
– Почему же странно? – сказал сихан. – Например, очень давно я последовательно выполнил задачи, поставленные мне моим отцом. И сейчас испытываю вполне объяснимое удовольствие от того, что этот мир находится в относительном равновесии, а не превратился в облако радиоактивной космической пыли.
52
Нинпо (яп.) – в средневековой Японии ниндзюцу («нин» – терпение, выносливость, тайное действие, «дзюцу» – искусство) со временем развилось в нинпо – многофункциональную боевую систему, включающую в себя философские, мистико-религиозные и практические аспекты, а именно – искусство шпионажа, стратегии, тактики и физического уничтожения противника с применением разнообразных видов оружия и без такового.