Мысль отправиться по следам Уайта на Лабрадор родилась у меня еще тогда, когда я впервые открыл в Кракове его «Синий путь». Между идеей и собственно путешествием — два с лишним года. На разных этапах этого приключения мне помогали многие люди. В основном я встретил их в Торонто, и ничего удивительного, ведь «Торонто» (на наречии гуронов[65]) — «место встреч» на озере Онтарио.
Да, Онтарио, гуроны… Есть такие путешествия, которыми живешь с самого детства, которые рождаются из игр в индейцев, из романов Купера и Кервуда[66], в вигвамах под сливой. По правде говоря, так до конца и непонятно, когда они начинаются… Перед самым отъездом, когда упакованный рюкзак еще стоит в прихожей, а мыслями ты уже в пути? Или годом раньше, когда вдруг стало ясно, что все это реально, потому что нашлись люди, готовые оказать финансовую поддержку? А может — когда, прочитав «Канаду, пахнущую смолой» Фидлера[67], мы с братом принялись сушить мясо на батарее?
Мы проехали шесть тысяч шестьсот километров на машине и две тысячи двести километров на паромах. Любовались суровыми пейзажами канадского Севера — всеми оттенками зеленого гор Лаврентия, драматичной игрой света и тени на реке Сагеней (Уолт Уитмен утверждал, что именно это отличает Сагеней от всех прочих рек на свете), танцем гравия на Транс-Лабрадор-хайвей и иероглифами пены на Ондатровых водопадах, спектаклем туманов на озере Мелвилл, скальным амфитеатром залива Кайпокок, каменными порогами реки Акваниш и фантастическими литоралями[68] архипелага Минган. Мы купались в озере Пекуагами и в кратере Маникуаган, в Лабрадорском море и в заливе Святого Лаврентия, восхищались играми тюленей и забавами китов, посетили электростанцию Маник-Утард (крупнейшую в Канаде) и художественную галерею инуитов[69] в Гус-Бэй, Музей барда Жиля Виньо[70] в Наташкуане и Maison de la Chicoutai (Дом морошки) в Ривьер-о-Тоннер. Но прежде всего мы встречались с людьми.
— Потому что какого бы цвета ни была у человека кожа — по жилам у всех течет одинаково красная кровь, — говорит Дюк Редбёрд (Красная Птица) — поэт, певец и шаман из племени оджибве[71].
Кто-то появлялся на нашем пути неожиданно, словно посланец Великого Маниту[72] — чтобы просветить меня: Дениз Робертсон в Маштейяташ подарила мне фотографию водяного зеркала, на которой глядят с дерева духи ее индейских предков, а озерная гладь неотличима от неба; Алекс Сондерс на пароме «Северный рэйнджер», что вез нас в Пайн, рассказал о значении каждой из четырех сторон света в религии инуитов (север — направление старости и место пребывания нанука — духа белого медведя), а Джейсон Крумми на том же пароме шутил, что на Лабрадоре мы не загорим, а заржавеем. Кого-то мы находили сами, хотя иногда мне казалось, что эти люди словно поджидали меня, чтобы научить чему-то важному. Бенжамин В. Повел, названный при жизни «отцом Шарлоттауна», траппер, торговец, автор более десятка книг (в том числе — бестселлера «Голоса Лабрадора»), с гордостью продемонстрировал мне окно мастерской на задах собственного магазина — мир, созданный им самим. Филип МакКензи, индейский певец из резервации Малиотенам (единственный персонаж «Синего пути», которого мне удалось отыскать, поскольку Уайт назвал его в книге по имени и фамилии) — живой (хоть и частично парализованный) пример того, как внимательно следует записывать человека. Индианка Катя Рок из Уушат объяснила, что «tshe menuateten» на языке инну означает просто «я тебя люблю». Со многими мы сталкивались случайно — так бывает, когда подходишь к дереву, чтобы спрятаться в его тени, или к источнику — утолить жажду. Их добрые советы, доброжелательная улыбка и помощь поддерживали нас в путешествии.
Чем дольше я шатаюсь по свету, тем отчетливее понимаю: не важно, когда и откуда выходишь и куда направляешься, важно — кого встречаешь по пути.
Если обозначить на карте наш маршрут и сравнить с маршрутом Кеннета, сразу станет ясно — линии наших дорог переплетаются как во времени, так и в пространстве: то пересекаются, то накладываются друг на друга, то идут навстречу, то разбегаются в разные стороны, чтобы спустя некоторое время вновь сойтись и идти вместе.
В первый раз мы встречаемся в Квебеке (Уайт прибыл туда из Монреаля, а мы — из Торонто), горы Лаврентия мы проехали по описанной им автостраде 175-Север, в Шикутими свернули на автостраду 170-Запад к озеру Сен-Жан, после чего разделились. Кен поехал по автостраде 169-Север, заночевал в Долбо, а назавтра вздохнул: «Люди, как я рад, что покидаю Долбо!», сел на автобус в Роберваль, откуда пешком отправился в резервацию Маштейяташ, а мы, памятуя его вздох, не рискнули останавливаться в Долбо, а сразу же по автостраде 169-Север направились в резервацию, решив дожидаться Кена там.
64
Николас Гомес Давила (1913–1994) — колумбийский писатель, мыслитель, развивал жанр философского афоризма.
65
Гуроны, вайандоты — самоназвание вендат, некогда могущественного индейского племени в Северной Америке. Гуронский язык (ныне мертвый) принадлежал к большой ирокезской группе.
66
Джеймс Фенимор Купер (1789–1851) и Джеймс Оливер Кервуд (1878–1927) — американские писатели, классики приключенческой литературы.
68
Литораль — участок берега, который затопляется морской водой во время прилива и осушается во время отлива.
69
Инуиты — самоназвание эскимосов, народа, составляющего коренное население территории от Гренландии и Нунавута (Канада) до Аляски (США) и восточного края Чукотки (Россия).
70
Жиль Виньо (р. 1928) — квебекский франкоязычный поэт, книгоиздатель и бард, активист квебекского национализма и движения за суверенитет. Автор слов песни, ставшей неофициальным гимном Квебека.
71
Оджибве (оджибва, сото или чиппева, самоназвание — аниш-шинапе) — индейский народ алгонкинской языковой семьи. Расселен в резервациях в США и в Канаде. Один из самых крупных индейских народов в Северной Америке.
72
Маниту — индейское понятие, аналогичное «душе», «духу» или «силе». Маниту наделены каждое растение, камень и даже механизмы.