— Их родина — воздух, небо. На север они возвращаются, чтобы любить друг друга, спокойно высиживать яйца, а потом учить малышей летать, а на юг улетают, чтобы перезимовать в тепле.
— Почему ты окрестил Марту в православие?
— Это не совсем так, Анн. Ее крестил православный поп, отец Николай, крестной была протестантка Вера Михальская. Чтобы держать Мартушу во время крещения, она должна была произнести Никейский символ веры по-французски — так велел отец Николай. Представь себе, как это звучало в пустой часовне.
Крестным отцом Мартуши был Юра Наумов — полярник, мой друг, поклоняющийся как православному Богу, так и римскому Бахусу. А я заранее помолился Зеленой Таре[175] — еще до рождения Мартуши.
— Зеленой Таре?
— В Иволгинском дацане. На танках Зеленая Тара сидит на лотосовом троте, правая нога спущена на землю, чтобы успеть прийти на помощь роженицам. Я был в Бурятии в мае, когда Наташа донашивала Мартушу, и пожертвовал кое-что бурятским ламам, чтобы помолились за счастливое рождение моей дочки. Они подарили мне четки из сандалового дерева, о которые Мартуша теперь точит зубки. Как видишь, я не склоняюсь ни к какому конкретному вероисповеданию. Ведь Он, наш Господь, везде один, вне зависимости от того, на каком наречии и при помощи каких ритуалов мы Его славим.
Из нашего разговора с Анн я записал всего несколько сюжетов, наиболее для меня интересных. Анн уехала рано утром. Из Санкт-Петербурга прислала мейл:
«Мар. Еще раз спасибо. Мне кажется, я уезжала сегодня утром не такой, какая приехала… Это очень приятное чувство. Я в поезде еще раз перечитала твою книгу «Тропами северного оленя», последний рассказ просто магический. Спокойной ночи. Анн».
29 ноября
Жить в ритме диких гусей — значит подниматься так высоко, чтобы с севера видеть юг, а с юга — север. Завтра мы уезжаем в Крым.
Эпилог
Мы встречаемся на путях диких гусей…
По дороге в Крым мы заехали в Москву — я хотел повидаться с Василием Головановым, автором книги «Остров, или Оправдание бессмысленных путешествий». О Голованове я узнал благодаря Кеннету Уайту. В какие же диковинные узоры сплетаются жизненные фабулы и сюжеты! Дело было так.
Уайта я рекомендовал Владу Дворецкому. Влад нашел в интернете «Диких лебедей» Уайта в переводе Голованова и прислал мне. Тогда я вспомнил, что когда-то об этом русском писателе меня спрашивала Фанни из издательства «Noir sur Blanc» — неизгладимое впечатление произвело на нее выступление Голованова на фестивале в Сен-Мало. Я попросил Влада найти мне книги Голованова. Кроме «Острова», тот прислал «Сопротивление не бесполезно», французский дневник, в котором Василий Голованов описал свою встречу с Уайтом на фестивале Etonnants Voyageurs. Было это в 2008 году. Я же снова приехал в Сен-Мало через год — рассказать Кену о поездке на Лабрадор по следам его «Синего пути». Мишель ле Бри[176] придумал для нас совместную пресс-конференцию под названием «Поэты» — на террасе кафе «Шатобриан». Кеннет объяснил публике, что мы оба — геопоэты. То есть певцы Земли.
Именно геопоэтика Кеннета Уайта заинтриговала Голованова, который впервые столкнулся с этим термином во вступлении Кена к альбому «Видение Азии». Альбом показал ему в своей мастерской фотограф Владимир Богданов, а самому Василию пришла идея создать Крымский геопоэтический клуб. Цепочки людей, которые делятся друг с другом идеями и книгами, напоминают стаи диких гусей в небе.
Кстати, о племени «диких гусей» в человеческом обличье… Уайт мечтал в Гус-Бэй: «Гуляя здесь, я представляю себе племя людей — диких гусей, собравшихся со всего земного шара и образующих архипелаг живых умов. Не столько художников, сколько исследователей бытия и Пустоты… Скитальцев и сумасбродов, ищущих новые конфигурации — за пределами традиционной культуры. Новая ментальная энергия. Отрезвляющий ветер, овевающий мир! Тщетные мечты… Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что им нескоро суждено сбыться». Мечты Уайта из Гус-Бэй сбылись быстрее, чем он думал. Кеннет не предполагал, что его идеи падут в России на благодатную почву.
«Остров» Голованова я прочитал на одном дыхании, не без зависти. Это книга о Севере, а точнее, об острове Колгуев в Баренцевом море. Да что там говорить — это лучшая книга о Севере, какую я когда-либо видел… Во время чтения у меня было ощущение дежавю — автором ее мог бы стать я сам. Сколько же общих троп, начиная с войны в Абхазии, после которой Василий решил уехать на Север, Соловков, где он переживал первое очарование северным пейзажем, и кончая сейдами[177] в Ловозерских тундрах и увлечением творчеством Алексадра Борисова[178].
178
Александр Алексеевич Борисов (1866–1934) — русский художник, первый живописец Арктики, писатель, общественный деятель, исследователь полярных земель.