Выбрать главу

— Я не понимаю, с чего бы это Синепупу желать нам зла.

— Синепуп давно злобится на Лесогорье, потому что не может нас одолеть: волшебные животные надёжно берегут княжество. Но видимо, как-то ему удалось проникнуть сюда. Болезнь твоей матери… — голос Драговита задрожал, он встал и направился к замку.

У Анны-Марии после разговора с отцом осталось больше вопросов, чем ответов: она была уверена, что отец что-то не договаривает. В любой непонятной ситуации она привыкла идти в княжескую библиотеку. Туда она и отправилась.

И пока Анна-Мария ищет ответы в библиотеке, мы расскажем, каким образом удалось коварству Синепупа проникнуть в Лесогорье. Доступ во дворец ему открыла маленькая вещица, которой владела княгиня Елена. Когда-то в бою с Синепупом отец Драговита, Боригор, отколол от врат, ведущих на мост к острову, один из острых наконечников. Поскольку надвратные наконечники были украшены алмазами, Боригор решил забрать отколотую часть ворот с собой как трофей. Дома он приказал ювелирам сделать из наконечника украшение — булавку для жены Анны, матери Драговита. Анна преподнесла булавку будущей невестке Елене в качестве свадебного подарка. Так вещь Синепупа оказалась в замке Дубровника.

Когда Синепупу стало известно, что алмазный наконечник находится в Златокрине, он возликовал: наконец-то его чары попадут в неприступное княжество! Синепуп пропитал ядом все надвратные наконечники, и украшение Елены, как бывшая часть врат, также стало ядовитым. И когда княгиня решила примерить свою алмазную булавку перед празднованием дня рождения дочери, то яд подействовал, и Елена слегла в постель, заболев неизвестным недугом…

Между тем, Анна-Мария зарылась в древние книги необъятного книгохранилища замка Златокрин. Скоро ей попалось описание злых чар, похожее на то, что случилось с её матерью. Книга гласила:

Язык понимая дивих зверей,

Легко открывая засовы дверей,

Дева отыщет невидимый плод,

Болящим спасенье тот плод принесёт.

Она сразу поняла, что та самая «дева», понимающая язык «дивих зверей» — это она («дивих — значит диких», — сказала себе Анна-Мария). Почему-то она была уверена, что всё описанное в книге должно случиться во владениях Синепупа… Что за невидимый плод ей надо отыскать? Чтобы найти нечто невидимое, понадобится время… а времени у неё нет. Значит, надо спешить! Дальше мысли княжны понеслись, как табун кентавров: отец явно что-то хотел скрыть от неё! Он узнал то же, что и она, и понял… «И понял, — говорила себе Анна-Мария, — что спасти маму могу только я — ведь только я знаю язык животных. Но отец наверняка боится отправлять меня в такое опасное путешествие; да, он никогда на такое не согласится… а если я всё-таки убегу, он тут же пошлёт за мной. Думай, думай, Анна-Мария!» И она придумала.

Первым делом она отправилась к матери и незаметно достала алмазную булавку из шкатулки. Анна-Мария имела смутное представление об истории этой вещи; она знала лишь, что она принадлежала когда-то могущественному волшебнику. «Волшебство к волшебству!» — думала Анна-Мария, забирая булавку, яд которой уже подействовал, так что украшение потеряло убийственную силу.

Следующим делом было взять самые дорогие для неё предметы, которые она давно считала талисманами, — подарки бабушек: платочек и баночку с мазью. Баночку она положила в походный мешок, а платочек сложила в карман куртки, которую позаимствовала у молодого конюха, вместе с прочими деталями костюма. Мысленно она порадовалась тому, что конюх был таким щеголем. Раньше она не раз посмеивалась над ним, но теперь привычка конюха быть одетым с иголочки облегчала её перевоплощение: княжна решила убежать из замка под видом путешествующего юноши, и так удачно, что выбранный ею костюм хотя бы не будет уродливым!

Анна-Мария стояла перед зеркалом в своей комнате и любовалась созданным образом: куртка тёмно-красного сукна с кожаными вставками, «брюки наездника» — последнее слово моды «от конюшни», а вот сапоги из кожи какой-то озёрной рептилии принадлежали княжне.

Анна-Мария оглядывала себя с ног до головы, застыв как бы в нерешительности; потом, вздохнув, она намотала волосы на кулак и отхватила их большими портновскими ножницами… Прекрасные каштановые волосы, гордость Анны-Марии и зависть всех принцесс и княжон соседних владений, — теперь они мягкой волной лежали на полу. Анна-Мария невольно всхлипнула и, не решаясь расстаться со своей красотой, почти бессознательно затолкала их в наволочку от подушки и положила в мешок. «Ах, чуть не забыла!» — воскликнула Анна-Мария и вытащила из ящика комода огниво: отец всегда проверял, взяла ли она кремень и кресало. «Без огня в лесу долго не протянешь», — приговаривал он.