Выбрать главу

Он приоткрыл дверь на долю дюйма. В коридоре никого. Через миг Грэхем оказался снаружи и закрыл дверь. Он не мешкал и секунды; в пять шагов оказался возле каюты номер три и вошел.

Багаж мистера Куветли состоял из единственного старомодно выглядевшего саквояжа. Он стоял на полу, затянутый ремнями; на одном из ремней лежали двадцать лир. Грэхем взял монету и поднес к носу; явственно ощущался запах розового масла. Грэхем поискал в шкафчике и за дверью пальто и шляпу мистера Куветли и не нашел; наверно, их выкинули через иллюминатор. Банат позаботился обо всем.

Грэхем поставил саквояж на койку и открыл. Вещи сверху, очевидно, затолкал как попало Банат, но внизу все было уложено очень аккуратно. Единственное, что из найденного могло пригодиться Грэхему, — коробка патронов; пистолет Куветли пропал без следа.

Грэхем положил патроны в карман и закрыл саквояж, не зная, как с ним поступить. Банат, надо думать, рассчитывал, что стюард возьмет двадцать лир, отнесет саквояж в таможенную постройку и забудет о мистере Куветли. Баната это устроило бы: к тому времени, когда на таможне станут задавать вопросы о забытом саквояже, месье Мавродопулос уже перестанет существовать. Грэхем, напротив, намеревался существовать как можно дольше — если только удастся. Более того, он рассчитывал — с той же оговоркой — пересечь границу между Францией и Италией со своим собственным паспортом. Как только полиция найдет тело мистера Куветли, она станет разыскивать остальных пассажиров для допроса. Оставалось только одно: спрятать саквояж.

Грэхем раскрыл шкафчик, положил двадцать лир в углу раковины и выглянул за дверь. По-прежнему никого; путь свободен. Грэхем открыл дверь, взялся за саквояж и дотащил его до каюты номер четыре. Еще пара секунд — и Грэхем очутился внутри, за запертой дверью.

Его покрывал пот. Грэхем вытер носовым платком лоб и ладони; вспомнил, что на твердой кожаной ручке саквояжа, на дверной ручке и на шкафчике останутся отпечатки пальцев; стер платком и их. Потом занялся телом.

В кармане брюк пистолета не оказалось. Грэхем опустился на одно колено, снова ощутил позывы к рвоте и глубоко вдохнул. Потом перегнулся, взялся одной рукой за правое плечо, другой — за брюки и потянул на себя. Тело перевернулось на бок. Одна нога соскользнула с другой и стукнула об пол. Грэхем быстро поднялся, но через пару мгновений овладел собой, снова нагнулся и расстегнул пиджак. Под левой рукой обнаружилась кожаная кобура, но пистолета в ней не было.

Грэхем не слишком разочаровался. Попробовать стоило, но он не сильно рассчитывал найти оружие. Пистолет представлял ценность; Банат, естественно, забрал его себе. Грэхем проверил карман пиджака — пусто. Банат, очевидно, взял заодно и деньги, и дипломатический документ.

Грэхем встал. Больше здесь делать нечего. Он надел перчатку, осторожно открыл дверь, вышел и зашагал к каюте номер шесть. Когда он постучал, внутри послышалось движение, и показалась мадам Матис.

Постный вид, заготовленный для стюарда, при виде Грэхема сменился удивлением.

— Доброе утро.

— Доброе утро, мадам. Можно на минуту вашего мужа?

Матис выглянул из-за плеча жены:

— С добрым утром! Уже собрались — так рано?

— Можно с вами поговорить?

— О чем речь! — Он, весело улыбаясь, вышел без пиджака в коридор. — Я не такая уж важная персона: добиться у меня аудиенции легко.

— Вы не могли бы ненадолго зайти в мою каюту?

Матис с любопытством посмотрел на Грэхема.

— Похоже, у вас что-то серьезное, друг. Да, конечно, зайду. — Он повернулся к жене: — Я мигом, chéri.

Когда они оказались в каюте, Грэхем закрыл дверь, запер ее на задвижку и повернулся к озадаченно хмурившемуся Матису.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал Грэхем, понизив голос. — Нет, не деньги. Я хочу, чтобы вы передали сообщение.

— Если это в моих силах — передам.

— Нужно говорить очень тихо, — сказал Грэхем. — Не хочу попусту тревожить вашу жену, а переборки здесь тонкие.

Матис кивнул — по счастью, не осознав всех следствий этого факта.

— Я слушаю.

— Я вам рассказывал, что работаю на оружейную компанию. Так и есть. Но в каком-то смысле я сейчас на службе одновременно у британского и турецкого правительства. Когда я сойду с корабля, немецкие агенты попытаются меня убить.

— Это правда? — недоверчиво спросил Матис.

— К сожалению, правда. Я бы не стал выдумывать такое ради забавы.

— Извините, я…

— Ничего страшного. Я прошу вас отправиться в Генуе в турецкое консульство, встретиться с консулом и передать от меня сообщение. Сделаете?

Матис уставился на него, потом кивнул:

— Хорошо. Сделаю. А что за сообщение?

— Я бы сперва хотел заметить, что сообщение крайне конфиденциальное. Понимаете?

— Когда я хочу, я могу держать язык за зубами.

— Я знаю, что могу на вас положиться. Запишите, пожалуйста, сообщение. Вот карандаш и бумага. Мой почерк вы не разберете. Готовы?

— Да.

— Вот: «Известите полковника Хаки в Стамбуле, что агент И.К. мертв, но не обращайтесь в полицию. Я вынужден сопровождать немецких агентов Мёллера и Баната, путешествующих под именами Фрица Халлера и Мавродопулоса. Я…»

Челюсть Матиса отвисла.

— Неужели? — вырвалось у него.

— К несчастью, да.

— Так вас мучила вовсе не морская болезнь?

— Нет. Мне продолжать?

Матис сглотнул.

— Да. Да. Я и не думал… Продолжайте.

— «Я постараюсь сбежать и добраться до вас. В случае моей смерти прошу сообщить в британское консульство, что виновны эти двое». — Звучало театрально, но ровно это Грэхем и хотел сказать.

Француз глядел на него с ужасом в глазах.

— Быть не может, — прошептал он. — Почему?..

— Я был бы рад объяснить, но, боюсь, не могу. Так вы доставите сообщение?

— Конечно. А больше я ничем помочь вам не могу? Эти немецкие агенты — почему их просто не арестуют?

— По ряду причин. Лучший способ мне помочь — доставить это сообщение.

Француз воинственно выпятил челюсть.

— Это глупо! — выпалил он, затем понизил голос до свирепого шепота: — Понимаю, вы соблюдаете осторожность. Вы находитесь на британской секретной службе. В таких вещах, конечно, не признаются, но я не дурак. Отлично. Так давайте вместе перестреляем этих грязных тварей и сбежим! У меня есть револьвер, и вдвоем мы…

Грэхем подскочил:

— Вы сказали — у вас есть револьвер?!

— Разумеется, есть, — с вызовом ответил Матис. — Что здесь такого? В Турции…

Грэхем схватил его за руку:

— Тогда вы можете еще мне помочь.

Матис нетерпеливо сдвинул брови:

— Как?

— Продайте мне револьвер.

— То есть у вас нет оружия?

— Мой револьвер украли. Сколько возьмете за ваш?

— Но…

— Мне он будет полезней, чем вам.

Матис выпрямился:

— Я вам его не продам.

— Но…

— Я вам его отдам. Вот. — Он достал из кармана брюк небольшой никелированный револьвер и вложил в руку Грэхема. — Не надо, пожалуйста. Это пустяки. Я бы желал сделать больше.

Грэхем благодарил судьбу за внезапный порыв, заставивший его извиниться вчера перед Матисами.

— Вы и так сделали очень много.

— Пустяки. Он заряжен, видите? Вот предохранитель. На спуск надо нажимать мягко — сила тут не нужна. Когда стреляете — держите руку прямо… Впрочем, не мне вам рассказывать.

— Благодарю вас, Матис. А вы, как только сойдете на берег, отправляйтесь в турецкое консульство.

— Договорились. — Матис протянул руку и с чувством произнес: — Удачи вам, друг. Если вы уверены, что больше я ничем помочь не могу…

— Уверен.

Матис тут же ушел. Грэхем ждал. Он слышал, как француз вернулся в свою каюту; из-за переборки раздался резкий голос мадам Матис:

— Ну?

— Всюду-то тебе надо сунуть нос… Он на мели, и я одолжил ему две сотни франков.

— Идиот! Больше ты их не увидишь.

— Думаешь, нет? Так знай: он мне выписал чек.