И русский поэт Валерий Брюсов писал в начале века:
Да, согласно древней легенде, первый Скиф (с большой буквы) был младшим сыном героя Геракла и полудевы-полузмеи Эхидны.
Впрочем, эту версию рассказали великому древнегреческому историку Геродоту поселившиеся среди скифов греки. Сами-то скифы полагали, что они потомки союза между Зевсом и дочерью реки Борисфена (Днепра).
Надо отдать должное Геродоту — в версию с Зевсом и Борисфеном он не поверил совсем, в версии относительно Геракла и Эхидны явно сомневался. Гораздо более вероятным казалось ему сказание о приходе скифов в Причерноморье из Азии. Но ведь это сказание отвечало только на вопрос, откуда появились в Европе скифы, но не на другой, гораздо более важный: как вообще возник скифский народ.
Римлянин Аполлодор две тысячи лет назад предпринял грандиозный труд. Он соединил вместе множество сказаний греков и латинян в «Мифологическую библиотеку». Название заманчивое, а книга по праву стала классической. Но знаете, не советую вам пока что ее читать. Чтобы избежать разочарования, когда-то испытанного мною самим. Мифы, прекраснейшие греческие мифы, изложены здесь с сухостью словаря. Да нет, читать словари часто гораздо интереснее. «Мифологическая библиотека» (может быть, и несправедливо) больше всего напоминала мне при чтении железнодорожное расписание.
Тот-то, тогда-то, так-то, женившись на той-то… Меньше всего за это надо упрекать Аполлодора — он и составлял, очевидно, не сборник мифов, а что-то вроде справочника, суммировавшего их сообщения.
Вот вы помните, наверно, миф о корабле Арго, доплывшем до восточного берега Черного моря, о капитане этого корабля по имени Язон, о прекрасной колхидской принцессе Медее, полюбившей Язона и спасшей его от множества опасностей. Впоследствии Язон предал Медею. Ради власти и славы он покинул ее, взяв в жены другую и отобрав у Медеи сыновей. Мстительная Медея на глазах у мужа убила детей и унеслась в облака на колеснице, запряженной драконами. На том бы и кончиться этой трагической истории, ставшей основой великой трагедии Эврипида. Но Аполлодору, который знает про героев мифов все, известно, что жизнь и приключения Медеи на том не кончились. Прекрасная и жестокая колхидская царевна вышла замуж еще раз, снова стала матерью, семейная жизнь теперь сложилась получше, и от сына Медеи, Меда, пошло племя медов, вошедшее в состав фракийцев. К слову, великий фракиец Спартак, вождь восставших рабов в Древнем Риме, по-видимому, принадлежал как раз к племени медов. Фракия лежала примерно в тех местах, где теперь находится Болгария. Болгары — наследники многих народов, в том числе и фракийцев. Значит, они могут числить среди своих предков Меда и Медею.
(По другому варианту мифа, потомки Меда — мидийцы, объединившие когда-то вокруг себя племена Ирана и создавшие великую державу).
Латин, основатель народа латинян, приходится сыном страннику Одиссею и богине Цирцее, дочери Гелиоса, бога Солнца. Римляне, отрасль латинского народа, возводят свой род к богу войны Марсу.
Древнеримский историк Тит Ливий был, судя по всему, человеком трезвым и не проявлял излишней фантазии. Начав писать историю родного города и родного народа, он не стал брать на веру предания этого типа. Но и опровергать их тоже не считал возможным. Потому, говорил Тит Ливий, что если и существовал где-нибудь и когда-нибудь народ, имевший право считать, что происходит от богов, то слава римлян говорит о том, что это за народ. Племена же, покоренные римлянами, заключает древний историк, могут без спора признать, что предок их победителей — Марс, бог войны.
Сколько историй можно было бы пересказать о том, как боги и герои основывали города и народы!
Народы и племена, не успевшие обзавестись такой развитой мифологией, как греки или римляне, придумывали себе предков другого рода.
Австралийцы полагали, что происходят от животных. Помните названия племен, участвовавших в великой ссоре, после которой австралийцы стали говорить на разных языках? Люди племени Черепахи когда-то были черепахами, а люди племени Лягушки квакали. (Впрочем, австралийские аборигены не отделяли пока слишком резко людей от животных, они считали, что не только люди могли быть раньше животными, но и животные когда-то были людьми. Один из мифов этого материка начинается со слов: «Когда выпь была человеком…»).
Но мы знаем легенды о животных-предках не только у племен, живущих в условиях родового общества. Как правило, это свидетельствует о живучести или древнего поклонения тотемам — животным предкам или хотя бы памяти о таком поклонении.
Тибетцы возводили в ранг своих предков обезьяну мужского пола и лесного духа — женщину. Монголы полагали, что происходят от волка и лани. Древние тюркюты, те самые, что разгромили жужаней и создали великую империю от Желтого моря до Черного, считали своей родоначальницей волчицу, вступившую в брак с человеком.
Легенд о происхождении народов насчитывается, пожалуй, больше, чем самих народов, потому что у многих народов таких легенд, противоречащих друг другу, несколько.
Тот же Латин, предок латинян, по одному мифу — сын Одиссея и Цирцеи, по другому мифу приходился сыном уже богу Фавну и нимфе.
1 + 1 + 1… = 1
Обратите внимание: в легендах ради основания народов соединяются бог с земной женщиной, человек с животным — почти всегда два разнородных существа. В этой мифической детали отражается одна реальная особенность возникновения народа.
Вот что пишет член-корреспондент АН СССР Ю. В. Бромлей в своей книге «Этнос и этнография»:
«…Как установлено, если не все, то по крайней мере большинство этносов сложилось в результате сложения различных этнических групп как прошлых, так и автохтонных»[1].
И легенды напоминают нам о том, что началом сложения народа часто становится объединение племен, что это один из главных путей, которыми возникают народы.
Однако теперь надо подробнее поговорить о племенах.
Ученые выделили одну общую черту для всех известных им племен (да и предплемен), черту, которая отличает их от всех известных народностей, то есть определили, грубо говоря, рубеж, пролегающий между племенем и народностью. Всякое племя состоит из родственников. Близких, дальних и очень дальних.
Обычно племя делится на роды, мужчины каждого из которых не могут жениться на женщинах своего рода, но обязаны брать в жены женщин или любого другого рода, или только одного из других родов, заранее определенного строгими обычаями.
Индейцы делавары, которые так нравились куперовскому Соколиному Глазу (Следопыту), делились на три рода: Волка, Черепахи и Индюка. А одно из ирокезских племен сенека (как раз ирокезы, не нравились тому же придирчивому Следопыту) делилось на восемь родов — Медведя, Волка, Бобра, Черепахи, Оленя, Кулика, Цапли и Сокола. Иногда роды объединялись внутри племени во фратрии (греческое слово, означает в переводе примерно то же, что братство). Член одной фратрии обязан был брать жену непременно из другой фратрии.
В гомеровские времена на территории Аттики, то есть в городе Афинах и их области, жили четыре племени, каждое из них делилось на три фратрии, а каждая фратрия — на тридцать родов. Правда, тут слишком уж ровные и красивые цифры вызывают у историков подозрения, что такая организация могла быть во многом искусственной.
Так или иначе, но племя, в самом строгом смысле слова, огромная семья, и все члены ее так или иначе связаны между собой именно родственными узами. Это не закрывает доступа в племя иноплеменникам, но они должны проходить через ритуалы, равносильные нынешнему усыновлению. А приемный сын и сегодня, согласно законам большинства государств, в том числе Советского Союза, по правам и обязанностям, связывающим его с приемными родителями, приравнивается к родному сыну.