Щекочихин писал не только о коррупции в московской городской администрации, министерстве обороны, аппарате генерального прокурора и российских вооруженных силах в Чечне. За год до смерти, в попытке договориться о мирном урегулировании конфликта в регионе, Щекочихин отправился в Лихтенштейн, чтобы встретиться с Ахмедом Закаевым, упомянутым доверенным лицом погибшего Аслана Масхадова. Кремль считает Закаева (сейчас он проживает в Великобритании, где ему предоставлено политическое убежище) преступником, и Путин до сих пор раздражен тем, что не удается добиться его выдачи и посадить его в российскую тюрьму. Позднее Щекочихин подвергал жесткой критике манеру руководства президента Путина и то, что он считал возрождением советских методов. «Мы возвращаемся туда, откуда бежали, – выражал он свое недовольство. – Нас все настойчивее загоняют обратно в „светлое прошлое“».
Журналисты, писавшие о его смерти, настаивали на эксгумации Щекочихина. Но к этому времени, если и был яд, все следы его уже исчезли. Поэтому, в документах записано, что он умер от «неустановленного заболевания».
Первоначально в деле Александра Литвиненко фигурировал аналогичный диагноз: неустановленное заболевание. Бывший агент национальной безопасности умер после посещения лондонского суши-ресторана. Но на следующий день после его смерти в столичной больнице доктора, проводившие вскрытие, единодушно заявили, что смерть Литвиненко наступила в результате острого радиоактивного отравления. По их словам, он был отравлен полонием-210.
Бывший коллега Путина по КГБ умирал три недели. Этого времени было предостаточно, чтобы выступить с критикой своего убийцы или убийц. Как и Щекочихин (в двух из его опубликованных книг содержатся аналогичные свидетельства), умирающий диссидент обвинил секретную службу в причастности к взрывам домов в Москве и ряду других террористических актов в стране, отчасти послужившим для Кремля основанием для ведения войны в Чечне, так как официально их приписывали воинствующим исламистам. Британские доктора, которые не смогли его спасти, заявили: «Убийство Литвиненко – зловещий рубеж: начало эпохи ядерного терроризма». Последние часы жизни шпион, который дослужился до чина подполковника ФСБ и затем стал коллегой Бориса Березовского (по словам некоторых, даже его спасителем), посвятил тому, что диктовал, лежа на больничной койке, обращения, в которых благодарил докторов, жену, британское правительство за их помощь в течении 6 лет, с момента как он стал перебежчиком.
Затем он обратил свои мысли к Кремлю и российским службам безопасности, которые считали его предателем. «Сейчас я лежу здесь и отчетливо слышу биение крыльев ангела смерти, – сказал он. – Может быть, мне и удастся ускользнуть от него, но я вынужден сказать, что мои ноги уже не так быстры, как мне хотелось бы. Поэтому я думаю, что пришло время сказать пару слов человеку, ответственному за мое нынешнее состояние».
И далее он продолжил, обращаясь непосредственно к Владимиру Путину, с которым, по его ложному утверждению, он был лично знаком: «Возможно, у Вас и получится заставить меня замолчать, но это молчание не пройдет бесследно для Вас. Вы показали, что являетесь тем безжалостным варваром, каким представляют Вас самые жестокие критики. Вы показали, что у Вас нет никакого уважения к человеческой жизни, свободе и другим ценностям цивилизации. Вы показали, что недостойны своей должности, недостойны доверия цивилизованных людей». Дальнейшее расследование британскими властями обстоятельств смерти Литвиненко привело к серьезному осложнению дипломатических отношений между британским и российским правительством. Неофициально британские власти заявили: «[Мы] на сто процентов уверены, кто, где и как совершил отравление». Однако доказательства не были раскрыты, чтобы, по их утверждению, не придать возможному будущему разбирательству предвзятый характер. Главный подозреваемый по делу, бывший офицер Федеральной службы охраны (ФСО) Андрей Луговой по сей день остается на свободе в России. Британское правительство всячески и безуспешно пыталось добиться его выдачи по дипломатическим каналам. Но Лугового сделали членом Думы, а это означает, что теперь он пользуется юридической неприкосновенностью. Тогдашний премьер-министр Гордон Браун попытался парировать этот маневр, выдворив из Великобритании четырех российских[2] дипломатов.
2
Политический диссидент советской и постсоветской России Борис Кагарлицкий говорит о малой вероятности того, что российские власти могли срежиссировать смерть Литвиненко: «Лично я не думаю, что подобное решение было принято на высоком уровне. Российским властям смерть Литвиненко скорее в ущерб, чем в пользу. Это настолько очевидно. Я не думаю, что российские власти или даже руководители секретных служб настолько некомпетентны, чтобы не понимать этого, – считает Кагарлицкий, – поскольку это происходит на глазах всей Европы и, мягко говоря, не отражается положительно на репутации России и ее нынешних руководителей». Он утверждает, что определенные лица, скорее всего, отравили Литвиненко с целью дискредитировать Кремль. Британский романист и историк Руперт Олласон тоже заметил, что был бы удивлен, если бы ФСБ попыталась убить г-на Литвиненко, потому что это шло бы вразрез с 65-летней практикой. «Ни ФСБ, ни КГБ никогда не убивали дезертиров. На чужой земле, а их предшественники, даже во времена Сталина, поступили так лишь в случае с Вальтером Кривицким в 1941 году в Вашингтоне». Несмотря на слухи о том, что новое российское антитеррористическое законодательство дает президенту право отдавать подобные приказы, фактически закон, о котором идет речь, относится только к «террористам и их базам» за границей.