С того дня, что я познакомился с Ханохом, я ни разу не видел, чтобы он так веселился, как во время моего рассказа. Чтобы порадовать его еще немного, я начал рассказывать ему о горах Страны Израиля, которые в вечернее время наливаются золотом, о ее долинах и ущельях, где родники, точно бирюза, о ее солнце, которое окутывает человека, словно талит, и о дождях Страны, которые Всевышний дарует евреям, когда они выполняют Его волю и одна капля которых способна заполнить всю микву[80]. А если там идет снег, то Святой и Благословенный сразу же затем посылает солнце, чтобы оно растопило этот снег. Потому что Страна Израиля — не то что страны других народов, где снег вдет без перерыва, а солнце прячется и целыми днями не выходит, и человека так заносит снегом, что он исчезает под ним, жена и дети зовут его и не дозовутся. Где же оно, это солнце, нет в нем, что ли, жалости к сынам Израиля в галуте? Да вот, видно, занято оно в ту пору, наливая золотом апельсины в Стране Израиля, и потому не может навестить галут.
Нет человека, более подходящего для такой беседы, чем Ханох. Но с ним нужно быть настороже и не заноситься, не то он, увидев, как много ты знаешь, тотчас возомнит тебя пророком. Я уже не раз упрекал его в этом, объясняя ему, что сам пророк не знает ничего, он всего лишь посланник Всевышнего и не может ни убавить, ни прибавить к Его посланию. А с того дня, как Божественные откровения прекратились, прекратились и пророчества. И тут я вернулся к началу нашего разговора и объяснил ему, в чем разница между воображением и реальностью: реальность — это хлопоты без свадьбы, а воображение это свадьба без хлопот.
Закончив все эти разъяснения, я отпустил его с миром. Во-первых, чтобы не слишком утомлять его разговорами, а во-вторых, потому, что его лошади надоело стоять без дела. А на прощание попросил привезти мне новые дрова для печки, потому что за грехи наши мы были изгнаны из нашей страны и нам тяжелы холода галута.
Глава двадцать третья
Завсегдатаи Дома учения
Да воздастся Ханоху добром зато, что он хорошо выполняет свою работу. Каждые два-три дня он привозит в Дом учения полную телегу наколотых дров, и я аккуратно укладываю их возле печки. Вся красота печки — в дровах, и вот я присаживаюсь перед ней и разжигаю ее. Пламя разгорается, дрова шипят в огне, и смола капает с них и пузырится. Иногда внутри полена появляется древесный червь и тут же сгорает. Я говорю ему, этому червяку: «А что, в печке священника тебе было бы лучше?» Но он только извивается от жара и ничего не отвечает. А поскольку он мне не отвечает, то и я воздерживаюсь от долгих разговоров с ним. И не в том дело, будто я смотрю на него сверху вниз, — просто червяк, который извивается, будучи удостоен сгореть в Доме учения, не заслуживает того, чтобы с ним разговаривать.
Но кто это донес людям, что в старом Доме учения топится печка? Не иначе как птица небесная. Многие уже годы люди не заглядывали в этот Дом, но вот спустилась с неба птица, села на крышу и обнаружила, что от дымовой трубы плывет тепло. Она позвала своего супруга, позвала сыновей, позвала дочерей, все они прилетели и уселись вокруг теплой трубы. Вскоре вся труба была окружена птицами.
Проходила мимо женщина, подняла глаза и сказала своей приятельнице: «Дорогая, смотри, сколько птиц собралось на крыше! Что они там увидели? Ой, смотри, дым над Домом учения!»
Приятельница ответила: «Я думаю, дорогая, что этот иерусалимец топит там печь, вот птицы и прилетают погреться около дымовой трубы».
А та сказала: «Дорогая, я побегу рассказать об этом своему мужу».
А приятельница ей: «Да-да, иди, дорогая, расскажи мужу, а то ведь мне некому рассказывать, мой муж погиб на войне».
Та пошла и сообщила своему мужу. А тот вышел из дому и пошел в Дом учения. И обнаружил, что там тепло и горит печь. Он протянул руку к печке и сказал: «Какое блаженство!» Согрелся, и взял книгу, и стал читать, пока веки его не смежил сон, и он задремал. А потом проснулся и сказал: «Ну рай, чистый рай!» Я решил, что ему, наверно, показали во сне рай, где сидят праведники, изучая Тору, и это было похоже на наш Дом учения.
И я подумал: вот этот человек — чего ему не хватало? Немного тепла, немного Торы, немного Дома учения, немного сладкой дремоты. Я не из тех, кто вступает в споры с Богом, но тут я сказал: «Властитель мира, Ты, Который создал весь мир и в руках Которого весь этот мир находится, — неужто Тебе трудно дать каплю удовольствия Твоим излюбленным и измученным сынам?»
Назавтра этот человек снова пришел. Но, войдя, уже не бросился к печке греться, а раньше взял книгу. Евреев не обвинишь в неблагодарности: когда Всевышний дает им немного по их нуждам, они сразу же возвращают Ему, если можно так выразиться, по Его нуждам. Более того, они даже предваряют Его желаниями свои потребности.