Возвращался он в Кембридж чуть ли не бегом. Страшась следующего — неизбежного, как он был уверен, — разговора с мистером Оллеби, он немедленно сочинил и в тот же день отправил с посыльным в Кремпсфорд следующее письмо:
я не знаю, догадываетесь ли Вы о тех чувствах, которые я давно уже испытываю к Вам, которые я скрывал со всей возможной тщательностью, опасаясь втянуть Вас в такие отношения, которые, войди Вы в них, должны будут продолжаться весьма долго; но которые теперь, к чему бы это ни привело, скрывать более не в силах; я люблю Вас, горячо и преданно, и шлю эти несколько строк с тем, чтобы просить Вас стать моей женой, ибо не смею довериться своему языку, чтобы адекватно выразить всю глубину моей привязанности к Вам.
Я не стану притворяться, будто предлагаю Вам сердце, которое никогда не знало любви и разочарования. Да, я любил, и прошли годы, пока моё сердце превозмогло ту скорбь, которую я пережил, когда она стала принадлежать другому. Но всё это теперь в прошлом. Глядя на Вас, я торжествую победу над разочарованием, которое, как мне казалось, когда-нибудь станет для меня роковым. Из-за того, что оно было, я уже не могу быть таким пылким влюблённым, каким мог бы быть, если бы его не было, но зато теперь во мне удесятерилась способность оценить Ваши многочисленные достоинства и желать, чтобы Вы стали моей женой. Прошу Вас через того же посыльного известить меня в нескольких строках, благосклонно ли принята моя просьба. Если да, то я немедленно приду и обговорю всё с мистером и миссис Оллеби, которых, надеюсь, смогу однажды назвать отцом и матерью.
Должен предупредить Вас, что в случае Вашего согласия быть моей женой, могут пройти годы, пока наш союз сможет осуществиться на практике, ибо я не могу жениться, пока мне не будет предоставлен бенефиций от колледжа. А потому, если Вы сочтёте нужным отвергнуть меня, я буду скорбеть, но не буду удивлён.
Всемерно преданный Вам,
И это всё, что смогли дать Теобальду частная школа и университет! И, однако же, сам он считал, что это хорошее письмо, и ужасно собою гордился, особенно за то хитроумие, с которым изобрёл историю былой любви, намереваясь прикрыться ею, буде Кристине не понравится, что он такой, ну, не очень пылкий.
Приводить ответ Кристины незачем — разумеется, это было согласие. Теобальд, как ни боялся он нашего мистера Оллеби, так, я полагаю, никогда и не собрался бы с духом довести дело до формального предложения, если бы не то обстоятельство, что помолвке в силу необходимости предстояло быть долгосрочной, а за это время она могла ещё десять раз расстроиться по десятку причин. Как бы ни осуждал он долгосрочные помолвки у других, я не думаю, чтобы он возражал против таковой у себя самого. Влюбленная пара со временем становится как восход и закат: мы видим их каждый день, но редко обращаем внимание. Теобальд являл вид самого что ни на есть пылкого влюблённого, но всё это было так, напускное. Кристина — та была влюблена, как, впрочем, уже двадцать раз до того. Но ведь Кристина была девушка впечатлительная, она, например не могла без слёз слышать слово «Месолонги»[55]. Когда Теобальд в одно из воскресений забыл у них папку с проповедью, она всю неделю брала её с собой в постель и спала, прижимая её к груди, а когда в следующее воскресенье эту, так сказать, незаконно обретённую собственность пришлось возвращать, чувствовала себя несчастной и заброшенной; Теобальд же, полагаю я, вряд ли брал с собой в постель и такую малость, как Кристинина зубная щётка. А я, между тем, знавал одного молодого человека, который как-то раз завладел коньками своей возлюбленной, спал с ними две недели и, возвращая, плакал.
Глава XII
С помолвкой все устроилось чин чином, но ведь где-то там, в своей конторке на Патерностер-Роу, сидел лысый и румяный пожилой джентльмен, которого рано или поздно всё равно пришлось бы известить о намерениях его сына, а у Теобальда сердце уходило в пятки при одной мысли о том, какие намерения могут возникнуть у этого пожилого джентльмена в связи со сложившейся ситуацией. Но деянья тёмные должны поздней иль раньше вылезти на свет[56], и Теобальд со своей суженой решили — может быть, неосмотрительно — выложить всю правду, причём немедленно. С Кристининой помощью он сочинил письмо, исполненное самого, как им обоим казалось, искреннего сыновнего духа, где изобразил себя человеком, страстно желающим жениться, по возможности, без долгих отлагательств. При Кристине, заглядывавшей ему через плечо, не сказать этого он не мог; впрочем, он знал, что это безопасно, ибо вполне мог полагаться на своего отца — в том смысле, что тот ему ни в чём не поможет. В заключение он просил отца пустить в ход все возможные связи, чтобы добиться независимого бенефиция, поскольку такая вакансия в колледже может открыться ещё неизвестно когда, может быть, через годы, а денег ни у него, ни у его суженой нет, если не считать фондовой стипендии, которой Теобальд, заведя семью, естественно, лишится.
56
Шекспир. «Гамлет» (перев. Б. Пастернака). Как и во многих других местах романа, скрытая цитата не дословна.