Глава XXXIII
Когда на следующий день мисс Понтифик вернулась в город, её голова была полна раздумий о племяннике и о том, что бы такого получше для него сделать.
Ей представилось, что для того, чтобы по-настоящему сослужить ему службу, она должна чуть ли не полностью посвятить себя ему; по сути дела, она должна оставить Лондон, если не навсегда, то надолго, и переехать в Рафборо, где она сможет видеться с ним регулярно. Это было серьёзное решение; она жила в Лондоне уже двенадцать лет, и перспектива перебраться в захолустный городок, каким был Рафборо, не могла, естественно, греть ей душу. Разумно ли было с её стороны замахиваться на такое? Разве люди не должны сами пытать счастья в этом мире? Может ли один человек сделать для другого больше, чем оставить завещание в его пользу и тут же, не сходя с места, умереть? Не следует ли каждому заботиться о собственном благополучии? Разве не было бы лучше для этого мира, если бы каждый занимался своими делами и предоставил всем другим заниматься своими? Жизнь — не ослиные скачки, на которых каждый скачет на осле соседа, а выигрывает пришедший последним; и псалмопевец давным-давно уже обобщил опыт человечества, когда сказал, что никто не может избавить брата своего, ни войти за него в завет с Богом, ибо дорого искупаются души их, так что пусть всякий забудет и думать об этом навеки[139].
Все эти убедительнейшие доводы за то, чтобы оставить племянника в покое, приходили ей в голову, и не только эти, но против всех них восставала женская любовь к детям и желание найти среди младшей поросли своего семейства кого-нибудь, к кому она могла бы привязаться душой и кого бы могла привязать душой к себе.
Кроме того, ей нужен был кто-то, кому она могла оставить свои деньги; она не собиралась оставлять их малознакомым людям, оставлять только потому, что им случилось быть сыновьями и дочерьми её братьев и сестёр, которых она никогда не жаловала. Она превосходно знала цену деньгам, знала их мощь, знала, как много хороших людей мучается и из года в год умирает от их недостатка; нет, она не собиралась оставлять свои деньги никому, пока не удостоверится, что её наследник — человек порядочный, милый и более или менее нуждающийся. Она хотела, чтобы их получил тот, кто сможет воспользоваться ими наиболее плодотворно и разумно, кого, поэтому, они осчастливят больше; если такой обнаружится среди её племянников и племянниц — тем лучше; стоило потратить немалые усилия, чтобы посмотреть, обнаружится ли; но если нет, что ж, значит, ей придётся найти наследника не из числа родственников по крови.
— Я, конечно, наломаю дров, — не раз говорила она мне. — Найду какого-нибудь смазливого франтоватого сквалыгу с джентльменскими манерами, которыми он меня и прельстит, а как только я испущу дух, примется писать картины в академическом стиле или статьи для «Таймса», или что-нибудь ужасное в том же духе.
И при этом у неё не было завещания, что её тревожило, хотя вообще тревожило её очень немногое. Я думаю, она оставила бы большую часть денег мне, если бы я этому не воспротивился. Мой отец обеспечил меня с избытком, а образ жизни я вёл простой, так что недостатка в деньгах не испытывал никогда; кроме того, я всегда очень внимательно следил за тем, чтобы не давать никому никакого повода для кривотолков, и потому она хорошо понимала, что ничто другое не сумело бы так ослабить связывавшие нас узы, как отписание денег мне с моего же ведома; но я не имел ничего против её разговоров о выборе наследника при условии, что обо мне речь идти не может.
Многое в Эрнесте отвечало её требованиям и побуждало избрать именно его, но и при всём том ей понадобилось много дней глубоких раздумий, прежде чем она начала склоняться к осуществлению замысла на практике, со всеми вытекающими из этого последствиями для её повседневной жизни. Во всяком случае, она сказала, что это заняло много дней, и это было похоже на правду, но я-то заведомо, с той самой минуты, когда она об этом заговорила, знал, чем эти раздумья закончатся.
Было решено, что она снимет дом в Рафборо и на пару лет поселится там. Чтобы я не очень тревожился, был найден компромисс: она оставит за собой квартиру на Гауер-Стрит и раз в месяц будет наезжать на недельку в Лондон; ну и, конечно, уезжать из Рафборо на время каникул. Через два года всё должно само собою завершиться, если только успех затеи не превзойдет все ожидания. Во всяком случае, за это время она уяснит для себя, что на самом деле представляет собой этот мальчик, и поступит согласно обстоятельствам.