Если не ошибаюсь, в последнее время появилось такое веяние, что именно юные и неиспорченные и есть по-настоящему старые и по-настоящему опытные — в том смысле, что только у них есть живая память, которая руководит ими; «всё очарование юности, — говорят нам, — состоит в её преимуществе над старостью по части жизненного опыта, и если опыт по какой-либо причине подводит или направляется не на то, всё очарование пропадает. Мы говорим, что приходит старость, а надо бы говорить, что уходит зрелость и что мы, молодея, страдаем от недостатка опыта, пытаемся делать то, чего никогда прежде не делали, и у нас получается все хуже и хуже, пока, наконец, мы не погружаемся в окончательное бессилие смерти».
Мисс Понтифик умерла за много лет до того, как был написан этот текст, но она независимо пришла к примерно такому же заключению.
Итак, первым делом она прибрала к рукам мальчиков. С доктором Скиннером дело обстояло ещё проще. Вскорости после того, как мисс Понтифик обосновалась в Рафборо, мистер и миссис Скиннер заглянули к ней на огонёк. Его она задурачила не шутя[141] тем, в частности, что выпросила рукописную копию одной из его малых поэм (ибо доктора Скиннера числили среди наиболее легко читаемых и изысканных наших малых поэтов) при первом же его визите. Не были забыты и другие учителя и жёны учителей. Она просто из кожи лезла, стараясь доставить им удовольствие, что, собственно, делала везде, где бы ни появлялась, а любая женщина, если она лезет из кожи с этой целью, обычно добивается успеха.
Глава XXXIV
Скоро мисс Понтифик обнаружила, что Эрнест не испытывает любви к спорту, но она также поняла, что от него и нельзя ожидать этой любви. Он был прекрасно сложён, но на удивление слаб физически. Впоследствии он развился, но именно впоследствии и запоздало по сравнению со сверстниками, а в описываемое мною время это был просто скелет. Ему нужно было что-то такое, что позволило бы развить руки и грудную клетку без тех избиений, каким он подвергался в спортивных играх. Найти это что-то, да такое, чтобы оно ещё и доставляло ему некоторое удовольствие, стало первой заботой Алетеи. Гребля подошла бы во всех отношениях, но, к сожалению, в Рафборо не было реки.
Надо было придумать занятие, которое он любил бы так, как другие мальчики любят футбол или крикет, и чтобы думал, что желание заняться этим исходит от него самого; найти такое было нелегко, но Алетея скоро сообразила, что может использовать в этих целях его любовь к музыке, и как-то раз, когда он пришёл к ней после уроков, спросила, не хочет ли он, чтобы она купила для него орган. Мальчик, разумеется, ответил «да», и тогда она рассказала ему о его прадеде и о построенных им органах. Ему и в голову не могло прийти, что он и сам может построить орган, но когда из рассказов тётушки он вывел, что в этом нет ничего невозможного, он с лёгкостью, о какой она и помыслить не могла, попался на эту удочку и тут же выразил желание немедленно начать учиться пилить и строгать, чтобы как можно скорее сделать деревянные трубы.
Ничего более подходящего мисс Понтифик и представить себе не могла; к тому же её грела мысль, что он попутно выучится плотничать, ибо она — может быть, неразумно — находила мудрым обычай немцев обучать мальчиков какому-нибудь ремеслу.
В письме ко мне, посвящённом этому предмету, она писала: «Богословие, право, медицина — это всё очень хорошо для тех, у кого есть связи и знакомства, равно как и капитал, в противном случае это телеге пятое колесо. Сколько мы знаем с тобой людей и с талантом, и с работоспособностью, и со здравым смыслом, и с целенаправленностью — словом, со всеми качествами, которые непременно должны привести к успеху, а они, тем не менее, годами сидят и ждут, и надеются, вопреки всяческой надежде, на какое-нибудь дело, а оно так никогда и не появляется. Да и неоткуда ему появиться, разве ты рождён со связями или женишься на связях. У эрнестовых отца с матерью связей нет, а были бы, так они бы ими не воспользовались. Надо полагать, они сделают из него священника, во всяком случае, постараются — я допускаю, что это самое лучшее, что можно для него сделать, ибо на деньги, которые оставил ему дед, он сможет приобрести бенефиций, но кто знает, как это воспримет сам мальчик, когда дойдёт до дела; насколько я его знаю, он, пожалуй, ринется в необжитые просторы Америки, как поступают многие молодые люди в наши дни… ну, короче говоря, он бы хотел построить орган, и вреда от этого быть не может, и чем скорее он начнёт, тем лучше».