Ушаков, живший до нас на острове, проделал большую работу по собиранию материалов. Он вывез с собой гербарий, сборы орнитофауны[27], небольшую энтомологическую коллекцию[28], несколько десятков геологических образцов и, самое главное, произвел съемку побережья острова, связав ее с астрономическим знаком, установленным на косе бухты Роджерс еще в 1924 году гидрографической экспедицией на «Красном Октябре» под руководством гидрографа Давыдова.
Работы Ушакова, конечно, не исчерпали до конца задач изучения острова. И хотя мы не имели ни специалистов, ни специальных знаний, тем не менее начали работы по исследованию острова в меру наших сил.
Врач Синадский занимался гидрологией. Еще на судне он практиковался в этой области науки под руководством Ратманова и П. Ушакова. С осени, вдвоем, при помощи драги мы вылавливали из бухты различных животных. Синадский ловил и консервировал планктон[29], определял с помощью сделанного мною прибора по типу аппарата проф. Шулейкина удельный вес льда и др. Метеорологией регулярно занимался наш метеоролог Званцев. Остальную научную работу поручить было некому.
Мы с Власовой решили взять остальные стороны изучения острова на себя. Никогда раньше этой работой мы не занимались, знаний, необходимых для этого, у нас не было. Но мы большевики, и партия научила нас не опускать рук в любой обстановке. Мы привыкли считать, «что не боги горшки обжигают», что ежели мы сейчас не умеем делать то или иное, то при наличии времени и сознания необходимости можно и должно научиться всему, что нужно для дела.
Библиотека, собранная нами перед отъездом на остров, имела самую разновидную литературу и давала полную возможность получить хотя бы элементарно необходимые знания для работы; кроме того среди литературы, оставленной нам Г. Ушаковым, нашлось несколько инструкций зоологического музея Академии Наук СССР по сбору научных материалов, да Ратманов с «Литке» оставил нам объемистое руководство-справочник по сбору разных научных материалов.
Между собой мы распределили работу так: на мою долю падала картографическая работа, сбор геологических образцов, добыча животных, а на обязанности Власовой была обработка добытых животных, собирание гербария, энтомологических и орнитологических материалов.
Обсуждая нашу будущую работу, мы решили собирать и консервировать по указанным правилам все, что нам удалось бы найти. Заниматься камеральной обработкой[30] собранных на острове материалов мы не собирались и по недостатку специальных знаний, и по отсутствию вспомогательных материалов в виде определителей. Из такой литературы у нас был только первый том Мензбира «Птицы России». «Лучше уж, — думали мы, — соберем все, что нам удастся, а если среди собранного будет некоторое количество хлама, беда невелика, хлам всегда можно выкинуть».
Досуги зимы и ранней весны, особенно Большой ночи, мы использовали на упорное чтение и знакомство с геологией, геодезией, биологией и другими науками. Мы долго и много спорили по различным предметам, так как проконсультироваться было не у кого, а многие сведения приходилось подчас заимствовать из литературы, казалось, не имевшей прямого отношения к интересующему нас вопросу. Но мы твердо знали одно, — что нужно это делать, и, не жалея труда и времени, готовились к будущей работе. Помимо чтения и теоретической подготовки, приходилось готовить и материальную часть, без которой невозможно заниматься этой работой. Не все было у нас на острове, кое-что пришлось «изобретать» и делать самим.
Но одно дело читать в книжке, как делать, другое применять знания на практике, которой у нас было еще меньше, чем теории. Поэтому, как только появилась возможность совершить длительные поездки в светлое время, мы для практики вместе совершили несколько поездок.
Можно оказать, что весна и лето 1930 года были для нас «производственной практикой» после зимней теоретической учебы. В поездках мы учились обращаться с буссолью, геологическим компасом, молотком, анероидом и другими приборами, экзаменовали себя в употреблении специальной терминологии и умении правильно ее применять. С прилетом птиц Власова начала практику по сниманию и обработке птичьих шкурок и выдуванию из яиц их содержимого. В этом деле у нее быстро наметились успехи, и на второе лето она уже, можно сказать, блестяще начала справляться с этим делом и, пожалуй, не уступила бы опытному препаратору. Свойственная ей аккуратность и скрупулезная тщательность дали возможность без большой порчи материала освоить это дело в совершенстве. Потом на тундре зазеленели травы, зацвели цветы, в воздухе и на земле появилось множество мелких и мельчайших животных. И тут опытное собирание, сушка цветов, добыча насекомых и их консервирование тоже требовали упорства и труда.