На «Красине» из полудюжины убитых медведей ни одной шкуры не удалось сделать прилично: все шкуры были крайне грязными от сажи и угольной пыли, падавшей сверху из дымовых труб. Только благодаря настойчивой требовательности начальника экспедиции П. И. Смирнова шкуры не погибли окончательно. Есть ли смысл бить медведя с плохой шкурой? К тому же, последующая обработка значительно ухудшает ее качество, если не портит совершенно.
Совершенно прав проф. Мантейфель, поднявший на страницах нашей печати вопрос о необходимости сохранения быстро исчезающего белого медведя.
Глава X
НЕРПА И ЛАХТАК
Весь май и июнь месяцы, после того как промышленники сдадут пушнину и сырье, идет весенний бой нерпы и лахтака.
Запасы нерпы и лахтака в водах острова не особенно велики. Ежегодная добыча этих ластоногих выражалась в среднем сотней штук. Незначительное количество этих животных у берегов острова объясняется почти полным отсутствием в островных водах рыбных богатств. Как это на первый взгляд ни покажется странным, но рыбы на острове нет. Мы пытались ловить рыбу помощью невода, но за все время нам удалось изловить только четыре рыбешки непромыслового вида.
Странность эту легко объяснить, если вспомнить, что реки острова, как уже было сказано, реки мертвые. Все островные реки промерзают до самого дна на всем своем протяжении, поэтому у острова нечего делать рыбам проходным, так как для нерестилищ[37] им необходимы в верховьях рек непромерзающие до дна ключи, где малек пережидает зиму и вешними водами скатывается в море. Годами к берегам острова подходит в небольшом количестве рыба типа корюшки, и в это время обычно туземцы ее ловят примитивными способами.
Но нерпа, как стравило, от берегов острова Врангеля не уходит и зимой. То же можно сказать и о лахтаке.
Зимой добыть нерпу чрезвычайно трудно. Еще с осени устроенные ею продушины зимой заносятся снегом. Под слоем снега образуются небольшие полые камеры, в которых нерпа и залегает на отдых, будучи совершенно незаметной с поверхности.
При поездках по льду собаки иногда, казалось без всякой причины, рвали в сторону и, добежав до какой-то точки, начинали бешено разгребать снег. Оказывалось, что они попали на место такой нерпичьей камеры с продушиной. Если провалить ногой снежный потолок камеры, то внизу виднелось отверстие во льду, и блестела вода.
Когда солнце начинает припекать, нерпы пробивают снежные потолки над своими продушинами и выходят на поверхность. Здесь они лежат, греются на солнце и спят.
Несмотря на то, что нерпа спит, убить ее все же не так просто. Сон нерпы прерывист и чуток. Через каждые две-три минуты спящая нерпа просыпается, вытягивает шею и всматривается своими близорукими глазами в окружающее пространство, силясь разглядеть, нет ли какой опасности, и, только убедившись, что ландшафт остался неизменным, что ничто ей не грозит, она опускает голову и продолжает спать. Через две-три минуты вновь повторяется обозрение окрестностей. Нужно иметь много сноровки, много терпения, чтобы подойти к нерпе на выстрел и убить ее. Нужно быть метким стрелком, чтобы на расстоянии в сто и более метров с одного выстрела убить нерпу наповал. Даже смертельно раненое животное уходит.
Обычно нерпа ложится головой к отверстию продушины. Малейший намек на опасность — и она скатывается в воду. Иногда нерпа убита наповал, но, конвульсивно вздрогнув, сползает по скользкой наклонной плоскости в продушину и тонет.
Но вот, когда на льду начинает появляться вода от таяния снегов на острове и море изборождается бесчисленным множеством каналов и протоков пресной воды, текущей по льду, в это время нерпы выходят на лед довольно большими массами, и промышленники на собаках отправляются на лед для добычи нерп.
Лучшие охотники ухитряются за один промысловый день убить до десятка нерп в удачливый год. Бывают годы, когда нерпы выходят в незначительном количестве, — тогда и хороший промышленник в промысловый день не всегда добудет даже одну нерпу.
Позднее нерпы на лед выходит лахтак. Это крупное животное, достигающее иногда 20—25 пудов веса, чрезвычайно сторожко. Если нерпы, хотя и редко, правда, но все же лежат по две-три у одной продушины, то за пять лет нам ни разу не приходилось наблюдать, чтобы несколько лахтаков лежали в одном месте. Обычно лахтак лежит в одиночестве, выбирая такое место, где бы к нему было трудно подойти — вдалеке от торосов и обычно окруженный водой.