22 декабря на перекрестке Бейт-Лид (недалеко от Нетании) раздалось два взрыва. Погибли 18 человек, 62 получили ранения, 15 — тяжелые. Ответственность приняла на себя экстремистская организация «Исламский джихад». Один из ее лидеров Фатхи Шкаки, живущий в Дамаске, рассказывал в интервью:
«Мы работали долго и очень тщательно. Оба исполнителя были хорошо знакомы друг с другом. Они побывали на перекрестке, который был выбран для совершения акции, и изучили местные особенности.
В назначенное время они выехали из Газы в Тель-Авив, а оттуда — на место, остановку автобуса, где постоянно скапливается множество солдат. Слуги Аллаха действовали исключительно слаженно. Один из них вошел в кафе и взорвал себя и вражеских солдат. Другой в это время стоял на улице и ждал, когда начнется паника и солдаты бросятся из кафе на улицу. Дождавшись этого, он взорвал себя».[43]
Говорит младший брат одного из камикадзе 15-летний Абдулла Сохар:
«Я готов продолжить дело моего старшего брата, пожертвовав собственной жизнью, чтобы убить как можно больше евреев. Дело моего брата — праведное. Дайте мне сейчас сумку с взрывчаткой, я тут же пойду убивать израильтян. А еще лучше — израильских солдат. В раю нет КПП, нет страдания и боли».
Правые бросились в атаку на правительство. Из заявления партии МАФДАЛ: «Невозможно, ведя весь народ по пути политического самоубийства, постоянно оправдывать свои действия тем, что речь идет о террористах-самоубийцах. В Иерусалиме сидит компания ханаанцев, знать ничего не желающих и омерзительных, которые водят правительство за нос и заставляют его валяться в ногах у подонков, являющихся наследниками нацистов».
Левые сопротивлялись: «Мы обязаны идти по избранному нами пути, — заявила министр науки Ш. Алони. — Самоубийственная акция не должна заставить нас свернуть на самоубийственный путь. Стиснув зубы, невзирая на горечь и боль, мы должны объявить о продолжении мирного процесса».
Президент Вейцман предложил прервать политические переговоры с палестинцами и «подумать о том, что делать дальше».
Правительство поступило по стандарту: был немедленно объявлен «сегер», то есть блокада, закрытие территорий. Потом стали думать. В результате возникла идея разъединить евреев и палестинцев. Эта идея обсуждалась на бурном заседании правительства 29 января. Развернутый план разъединения представил министр полиции М.Шахал. Не «забор», а ужесточение контроля, режима. Интенсивное патрулирование (более 2000 пограничников). Системы сигнализации и электронного слежения. В стратегически важных точках — вышки, оснащенные оптикой и приборами ночного видения. Радары, способные обнаружить человека. В некоторых местах (для перекрытия тропинок и грунтовых дорог) — заграждения и решетчатые ограды. Сторожевые собаки (100 уже есть, нужно больше). Вся эта система должна находиться в ведении полиции, а не армии.
Была создана (законы бюрократии всеобщи!) межведомственная комиссия по вопросам разъединения. Свои предложения она должна была представить к 5 марта, а само разъединение предполагалось осуществить в течение полугода.
С некоторым опозданием комиссия представила предложения. Во многом они совпадали с планом Шахала. Но контроль оставался в руках армии.
Однако возникли сложности. Политические и финансовые. Протестовала военная разведка: в ближайшей перспективе размежевание даст ничтожный эффект, а в долгосрочной — отрицательный; оно будет провоцировать активность террористов. Оппозиция возражала потому, что размежевание фактически означает границу, что будет работать на создание независимого палестинского государства. Негативное заключение дало министерство финансов. Смущали такие цифры: 2 миллиарда шекелей на создание и 200 миллионов каждый год на эксплуатацию. Были и другие проблемы.
В июле я разговаривал на эту тему с министром внутренней безопасности А. Кахалани. Он был — за. Вплоть до контрольной полосы вдоль всей границы с автономией. Создание «герметичной» границы позволит решить и еще одну острейшую проблему — угон машин. Каждый год угоняют примерно 30 тысяч, и почти все они оказываются на Западном берегу.
Как бы там ни было постепенно идея размежевания выдохлась. Она опережала время. И поэтому в данном времени ее минусы перетягивали ее плюсы. Но времена, как известно, меняются.
Получил разъяснение из МИДа о порядке выплаты пенсий военнослужащим. Упоминаю об этом, потому что вопрос о пенсиях доставлял посольству много хлопот и часто заставлял стыдиться за свою страну. Стыдиться потому, что мы — в отличие от других государств — не платили пенсий людям, которые оказались за границей, проработав всю свою жизнь в Союзе. Точнее, платили только в двух случаях: трудовое увечье или профзаболевание.
По поводу пенсий президент Сионистского форума Н.Щаранский 26 октября 1992 года обратился с письмом к Ельцину. Он писал, что значительная часть репатриантов заработали право на пенсию по возрасту или инвалидности. Но, к сожалению, Россия им пенсии не платит. Щаранский просил положительно решить эту проблему, что «способствовало бы подъему международного авторитета новой России».
11 ноября я писал Элле Александровне Памфиловой:
«…не проходит ни одной встречи с эмигрантами из России, где бы меня не допекали вопросами о том, когда же Россия будет, «как это делают другие цивилизованные страны», выплачивать пенсии, пособия и т. п. своим бывшим гражданам. Обычно отвечаю, что в принципе новая Россия была бы готова положительно решить эту проблему, но «просто» нет сейчас денег, и вряд ли они будут скоро.