Извинения за жалобы
С тех пор что я самим собою стал,
От рук моих и червь не пострадал.
Не трогал я ничьих чужих жемчужин
И был с любой чужой заботой дружен.
По доброте не ведал бранных слов
Ни для собак, ни для тупых ослов.
Не гневаясь и ближних не ругая,
Все сказанное выше — отвергаю!
Но я недаром часто примечал,
Что мало чести тем, кто промолчал.
Моим друзьям известно, кто я родом,
Откуда мой товар, куда он продан.
А тем, что нам завидуют сейчас,
Отпор найдется и помимо нас.
Молчи, душа, иди своей дорогой,
Обидчиков не помни и не трогай.
Спокойна будь, не трать пустых речей,
Не прячь лучей от бедности ничьей.
Будь как цветок на горном перевале,—
Целуй те пальцы, что тебя сорвали!
Начало повести
Рассказчик начинет речь, — и тут
Пусть жемчуг, им нанизанный, сочтут.
В краю арабов жил да был один
Славнейший между шейхов властелин.
Шейх амиритов жизнь провел свою
В цветущем этом солнечном краю.
Взметенный им песков сыпучих прах
Душистей был, чем чаша на пирах.
Исполнен добродетелей и сил,
Под солнцем гордо он чело носил,
Был самовластен, как султан иной,
Как сам Карун с несчитанной казной.
Приветлив с бедняками, справедлив
И славен меж арабов, как халиф.
Но лишь одна ждала его беда!
Он — раковина полая, куда
Не вложена жемчужина. Он — ствол,
Что ни одним побегом не зацвел…
Да, как ни жаждал сына он, грустя,
Как ни вымаливал себе дитя,
Каких дирхемов нищим ни давал,
Каких красивых жен ни целовал,—
Как он ни сеял — не всходил росток:
Все сына нет, все пуст его чертог!
Отцу и невдомек, что не слаба,
Но мешкает в решениях судьба.
Пусть поиски напрасны! Не ропщи,
Причину лучше тайную ищи.
Так связано все на земле узлом,
Что счастье вечно следует за злом.
И вот Аллах вознаградил отца
За должное смиренье до конца.
И родился младенец дорогой —
Такой любимый, слабенький такой.
Родные совершить обряд пришли
И мальчугана Кейсом нарекли.
И год прошел — ребенок рос и рос,
Стройней тюльпана, прихотливей роз,
Весь упоен предчувствием любви,
Чья сущность разлита в его крови,
Как будто от него исходит свет,
И весь он — мирозданию привет.
Семь лет прошло, — растет он все быстрей,—
Тюльпан в венке фиалковых кудрей.
А через десять лет по свету шла
Из уст в уста его красе хвала.
И счастлив был и ликовал отец,
Когда пошел он в школу наконец.
Был выбран и наставник, старший друг,
Знаток — преподаватель всех наук.
И рядом с Кейсом в тот же день и час
Шумит ватага сверстников, учась.
И каждый мальчик, ревностен и строг,
Готов учить и повторить урок.
А рядом с мальчиками у доски
Есть девочки. Друг другу не близки,
Они сошлись из разных стран и мест,
От всех племен, что ведомы окрест.
И Кейс меж них ученьем поглощен,
Но и другим предметом увлечен!
С ним рядом есть жемчужина одна,
Как бы с другого поднятая дна,
Еще не просверленная, в красе
Нежнейшей, — украшенье медресе.
Разубрана, как куколка, стройна,
Как кипарис, прелестна, как луна.
Шалунья! Взмах один ее ресниц
Пронзает сердце, повергает ниц.
Газель, чей смертоносен тихий взор,
Чья кротость в мире вызовет раздор.