И оценила выгоду на глаз.
Немедленно от друга отреклась,
Запутала цепями и веревкой
И заковала кандалами ловко,
Колодкою сдавив его слегка,
И повела по свету новичка.
И счастлив был он ссадинам на шее.
И, от цепей как будто хорошея,
Он пел свои газели и плясал,
А если камень кто-нибудь бросал,
То он еще подпрыгивал для смеха!
Или кривлялся. Вот была потеха!
И вот однажды нищие пришли
На взгорье Неджд, к шатру самой Лейли.
Тогда Меджнун воспрянул, умиленный.
Приник он, как трава, к земле зеленой
И бился головой, простершись ниц.
И хлынул дождь весенний из глазниц:
«Любимая! Смотри, как мне отраден
Зуд этих черных ран и грязных ссадин.
О, если за постыдный мой порок
Еще не миновал возмездья срок,
По твоему благому повеленью
Казнимый, не хочу сопротивленья.
На бранном поле нет моей стрелы.
Смотри! Я здесь, я жду твоей стрелы,
Простертый ниц, достойный смертной кары
За то, что наносил тебе удары.
За то, что ноги шли в песках, пыля,
Сейчас на шее у меня петля.
За то, что пальцы не держали лука,
Их скрючила такая злая мука.
За все невольно сделанное зло,
За все, за все возмездие пришло.
Не позволяй мне в униженье биться
О твой порог. Убей меня, убийца!
А если корневищами страстей
Еще я крепок, — вырви из костей
Те гвозди, что мое распяли тело.
Любить меня живым ты не хотела,
Не возложила на голову рук.
О, может быть, когда погибнет друг,
Опустишь ты мне на голову руки.
Хоть обезглавь, — что мне любые муки!
Когда свечу уродует нагар,
Обрежь фитиль — и ярче вспыхнет жар.
Раз в голове огонь моей болезни,—
Туши огонь, а голова — исчезни!»
Так он сказал и взвился, как стрела,
И сразу путы плоть разорвала.
И, испугавшись собственного горя,
Достиг он быстро Неджда и на взгорье
Бил сам себя руками по лицу.
Когда ж об этом весть дошла к отцу
И к матери, — они пошли за сыном,
Хоть им и не пристало знаться с джинном.
Увидели — и обуял их страх,
И бросили безумного в горах,
И он один остался в мирозданье,
Он шаханшах страданья, раб страданья.
И кто бы с ним в беседу ни вступал,
Он убегал или, как мертвый, спал.
Венчание Лейли
Отец сообщает Лейли об исходе второго сражения с Ноуфалем и о бегстве Меджнуна в пустыню. Лейли рыдает. К ее родителям многие посылают сватов. Ибн Салам узнает об этом и приезжает к племени Лейли с богатыми дарами. Отец Лейли дает согласие на их брак. Лейли в отчаянии, но она вынуждена быть покорной. Брачный пир. Ибн Салам ее увозит.
Ибн Салам приводит Лейли в свой шатер
Когда разбило солнце в час рассвета
Шатер в долине голубого цвета
И ночь скликала звезды в легкий челн,
Чтобы уплыть к Евфрату синих воли,—
Жених проснулся, радостный и пылкий,
Он приготовил для Лейли носилки.
И девушка вошла под паланкин,
Повез ее довольный властелин,
И дома, в знак любви и благородства,
Вручил над всем добром своим господство.
Пытаясь воск учтивостью смягчать,
Он и не знал, что делать, как начать.
Но вот едва лишь дерзость в нем проснулась,
За фиником созревшим потянулась,
Едва качнул он гибкой пальмы ствол,
Как о шипы все пальцы исколол.
Так по щеке Лейли ему влепила,
«Попробуй, только тронь!» — так завопила,
Что замертво он наземь полетел.
«Тронь — и, клянусь, не уберешься цел.