Но, злокозненный, упорен муж в нечестье был,
Подлую свою натуру вновь он проявил.
Снял с себя тюрбан и сумку, в плащ их завернул,
И, согнувшись, как в источник, он в кувшин нырнул.
Не кувшин в земле, колодец то глубокий был,
И до дна того колодца путь далекий был.
В «мудрости» своей спасенья мудрый не нашел,
Он на дне того колодца смерть свою обрел.
Наглотался он, нырнувши храбро в глубину,
Изнемог и опустился наконец ко дну.
Бишр приблизился, тревогой тайною смутясь,
Стал товарища искать он — к влаге наклонясь.
И увидел, что бедняга утонул давно,
Как кувшин, сложив покорно голову на дно.
Бишр утопленника вынул. В скорби, хоть без слез,
Из воды в колодец праха тело перенес;
И, засыпав и камнями тело заложив,
Над могилою бедняги сел он, молчалив.
«Где же был твой ум и разум, — скорбно думал он,—
Ты хвалился, что в раскрытье тайн ты изощрен.
Хвастал, что небес высоких тайну ты прочтешь,
Что арканом ты вселенной тайну захлестнешь.
Говорил, что ты не знаешь, что такое страх…
Где же мужество? Величье? Ты теперь лишь прах.
Ты считал: взамен капкана тут поставлен жбан,
Что же? — сам, как дичь стеная, ты попал в капкан.
За глоток воды я небу благодарен был…
Не за это ли всевышний жизнь мне сохранил?..»
Так сказал добросердечный Бишр. И встал с земли,
И погибшего пожитки подобрал с земли.
И египетского шелка плащ его цветной,
И тюрбан его, и пояс поднял дорогой.
А когда с его одежды он печать совлек,
То увесистый оттуда выпал кошелек.
Жаром в кошельке блеснуло, увидавши свет,
Больше тысячи магрибских золотых монет.
Бишр сказал: «Его пожитки мне нельзя бросать,
Это все связать я должен и с собою взять.
Сохранить, не растерявши ничего в пути,
И на родине бедняги родичей найти».
Так пустыней, невредимый, шел он много дней
И в знакомый прибыл город на краю степей.
Ночь он в караван-сарае отдохнуть решил.
Выспался, потом едою силы укрепил.
На люди потом с тюрбаном вышел он с утра,—
Мол, не знают ли владельца этого добра?
Некий честный муж одежду Малихи признал:
«Как же, знаю! Здесь живет он!» — Бишру он сказал.
Как пойдешь ты по такой-то улице в конец,
Там увидишь ты богатый царственный дворец.
Это дом его. О странник, ты иди смелей —
И стучись, не сомневайся, у его дверей!»
И немедля Бишр с тюрбаном, с золотом, с узлом
В путь направился. И вскоре отыскал тот дом.
Постучался в двери. Вышла некая жена,
Как задернутая белым облаком луна.
«Что за надобность, — спросила, — у тебя ко мне?»
И ответил Бишр с поклоном важной той жене:
«Я, о госпожа, с хозяйкой должен говорить,
Я тюрбан и узел этот должен ей вручить.
Если только это можно, в дом меня пусти,
Я, увы, рассказ печальный должен повести.
Малиха несчастный вместе был в пути со мной —
И погиб, убит коварно грозною судьбой».
Женщина его с собою привела в покой,
На краю ковра велела сесть перед собой.
Села женщина, покровом белым лик свой скрыв,
Молвив: «Слушаю. Да будет твой рассказ правдив».
По порядку Бишр подробно молвил обо всем,
Как с беднягой повстречался он в краю чужом,
И добавил: «Утонул он. Вечный мир ему! —
Он в земле. А ты хозяйкой будь в его дому.
Я собрал его пожитки. Думал: разыщу
Где-нибудь его жилище и родне вручу».
Тут он узел принесенный развязал, простер
Золото, одежды, пояс пестрый на ковер.