Самоцвет мне дав бесценный, он хотел сказать,
Что ему во всей вселенной пары не сыскать.
Я вернула вместе с первым равный самоцвет.
«Видишь, мы с тобою пара», — мой гласил ответ.
К самоцветам этим третий подбирать он стал,
Третьего ж на белом свете он не отыскал,
Бирюзой меня решил он чистой одарить,
Чтобы счастье от дурного глаза защитить.
И украсилась я тою светлой бирюзой,
Пред его склонилась волей, словно пред судьбой».
Шах, увидев, что объезжен конь и укрощен,
Что под плеткой сыромятной выровнялся он,
По обрядам брачных празднеств, тут же поутру
Приготовил все, рассыпал сахар на пиру.
Как звезду Зухру Сухейлю, отдал дочь свою.
Пир устроил несказанный, как пиры в раю.
Благовоньями в чертоге пол осыпан был.
Там он кипарис и розу рядом посадил.
Вот последний гость покинул падишахский дом.
Витязь наконец остался с милою вдвоем.
И когда искавший лалы россыпей достиг,
Умирал и воскресал он в свой предсмертный миг,
Целовал в ланиты, в губы он стократ ее,
Он покусывал то финик, то гранат ее.
Жил он в радости с любимой, лучших не просил.
Цвета щек ее — он платья красные носил,
Ибо в первый день успеха, в белый день надежды,
Предзнаменованьем выбрал красные одежды,
Ибо тою красотою он рассеял мрак.
Он всегда имел убранство красное, что мак.
«Шах в багряных бармах» — был он прозван потому,
Что в багряном цвете радость выпала ему.
Красный цвет красою блещет, коей в прочих нет,
Этим лал ценней алмаза — алый самоцвет.
Если красоты телесной в мире ищешь ты,
Помни: розы щек — основа всякой красоты.
Роза лучшая не будет ханшею садов,
Если нет у ней горящих кровью лепестков!»
А когда рассказ царевна кончила чудесный,
Словно россыпь роз, зарею вспыхнул мрак небесный.
И лицо Бахрама в этом блеске алых роз
Стало красным, с ароматным сходно соком роз.
Он к славянской красной розе руку протянул,
Обнял стан ее и в неге близ нее уснул.
Повесть пятая. Среда
Магрибская царевна
В среду, только озарилась солнцем высота
И блеснула бирюзою неба чернота,—
В бирюзовом одеянье к башням голубым
Шах направился — призывом сладостным томим.
День был короток, да долог про него рассказ.
Только в черном покрывале полночь поднялась,—
Попросил Бахрам царевну сказку рассказать.
И сняла луна Магриба с повести печать,—
Молвила: «У шаха стремя держит небосвод,
Круг созвездий славословье перед ним поет.
Я и сотни дев прекрасных — пери красотой —
Рады целовать, о шах мой, прах перед тобой.
Пред тобою, перед чистым родником живым,
Торговать не подобает уксусом простым.
Коль мою ты благосклонно выслушаешь речь,
Я могла б тебя одною повестью развлечь».
Сказка
«Жил один купец в Египте — именем Махан,
Золотой луне подобен, строен и румян.
Красотой, умом, богатством, как Юсуф, блистал.
Тысячу отважных тюрков стражей он держал.
Так Махана все любили, что в саду своем
Каждый рад бывал устроить в честь его прием.
Некий знатный горожанин раз к нему пришел,
В загородный сад свой гостем юношу увел.
В свежем том саду, друзьями тесно окружен,
Целый день вином, беседой утешался он.
Пир их был великолепен и прекрасен сад,
А друзья его прекрасней были во сто крат.
Вслед забаве их забава новая ждала,
Что ни час, то лучше прежней смена блюд была.