Удостой ее службой, мне счастье устрой,
Пусть мне будет царицей она и сестрой».
И сверкнул перед царским внимательным взором
Светлый лик, окаймленный каменьев узором.
Царь сказал Булинасу: «Ты справился с ней.
Пусть вина она выпьет из чаши твоей.
Все ж кудесницы козни прими во вниманье —
И уловки ее, и ее волхвованье».
И за счастье обнять ту, которую спас,
Перед щедрым царем пал во прах Булинас.
И пери́, что была всех милей чернокудрых,
Ввел он в дом. Да! Пери́ хитроумнее мудрых.
С ней мудрец до конца овладел колдовством,
И звался он с тех пор — Булинасом-волхвом.
Но кудесником стал ты иль стал звездочетом,
Смерть придет — и пред ней ты предстанешь с отчетом.
Бракосочетание Искендера с Роушенек
Из огня моя чаша. О кравчий, налей
Мне воды, что послал тебе райский ручей!
Я прельщен и огнем этой чаши лучистой,
И водой животворной, прозрачной и чистой.
* * *
Счастлив тот, кому зимнею ночью дано
Пред собою поставить и снедь и вино,
Кто сидит рядом с милой, чьи груди гранаты,
Без которых весь сад горше горькой утраты,
Кто гранатами милой смущен, восхищен
Иль из чаши гранатной пьет сладостный сон,
Кто из горницы глянет в отрадное время,
В дни, как выйдет из веточек листиков племя,
И весь мир, словно райский пленительный сад,
Заблестит, и в дому уж не станет услад,
Кто пойдет, взяв за мускусный локон подругу,
Непоспешной походкой по свежему лугу,
Кто приблизит к устам своим розы ланит
И кого свет блаженства в сей миг осенит.
* * *
Говоривший о днях и пиров и сражений
Ныне так закачал колыбель изложений:
Вознеся в Исфахане до звездных огней
Свой венец, Искендер отдал несколько дней
Лишь веселым пирам во дворце своем новом,
И припомнил он тут о гареме царевом.
И велел он, чтоб годный для царских палат,
По обычаю Кеев, был соткан халат
Из румийского шелка, из шелка Китая
И Египта. Чтоб, в дивных отливах блистая,
Освежал бы все души и радовал взор
Драгоценный и царственный этот убор.
Много взять приказал он парчи златотканой,
Много мягких мехов, и в палате пространной
Где хранили сокровища, выбрал он ряд
Ожерелий, чьи зерна, как пламень, горят,
Взял он мускус невскрытый, и так же охотно
Он прибавил к дарам дорогие полотна.
И в гарем он все это отправил затем,
Чтоб не черным, а красным казался гарем,
Чтоб кораллы на синем пылали отныне,
Чтобы в золоте всем позабыть о кручине,
Чтоб укрылся под золотом черный гранит,
Что печаль об усопшем в гареме хранит,
Чтобы Дарий стал тенью неясной и дальней,
Чтобы роз, не фиалок, искать в его спальне.
Разукрасив пристанище царственных нег,
Тем возрадовал нежную он Роушенек,
Сам же стал поджидать он того, чтоб раскрылись бутоны
Пробужденной весны, чтоб для девушек жены
Приготовили светлый, венчальный убор
И украсили скромниц душистый пробор
В сладкий час, когда в них загорится желанье
Встретить светлого дня золотое пыланье.
И узнав, что невесте вручили дары»
Что отказа не ждать ему с этой поры»
Царь наставнику молвил: «Красавицам живо
Обо мне ты поведаешь красноречиво.
Миротворным деянием ты назови
Мой приезд. Я явился сюда для любви;
Я к царевне спешу в нетерпенье великом,
Чтобы взор усладить ее царственным ликом.