Он бы не стал этим заниматься, не будь он…
— А семью Петта проверили? — спросил Кочевник, обрывая мысли Тру. — Его родителей. Дом его проверили?
— В первый же день, — ответил Тру. — За домом наблюдаем и получили согласие владельцев на установку подслушивающего и перехватывающего устройств. Сын их ничего о себе не сообщал после инцидента в Хьюстоне. Перед отбытием в Ирак заехал ненадолго. Еще скажу вам, что мистер Петт — тоже ветеран Корпуса морской пехоты, старой школы, и, как мне сказали, он считает, что его сыну не хватило жесткости, чтобы сделать карьеру. Мать Петта, как мне доложили, вряд ли имеет в доме какой-то вес. Агент, который там был, сформулировал так, что она «старается быть невидимой»… Я думаю, он уехал в Мексику. — Тру доел рагу и отложил ложку. — Я думаю, он сделал что хотел — и скрылся.
— Вы этого не знаете! — возразила Чэппи. — Я думаю, он псих, а вы тут выставляете себя как… — «The Clash» сыграли свой отрывочек из «Вызывает Лондон», и Чэппи глянула на экран, где снова был какой-то незнакомый номер. — Как сидящие утки, — договорила она и ответила в телефон: — Да? О Господи, минуту. — Она спросила, не хочет ли кто из присутствующих говорить с «Нейшнл стар».
— Еще одно, — сказал Тру, когда Чэппи отклонила предложение. — Сегодня на установке звука — это примерно через девяносто минут — будет целая палитра репортеров. Роджер Честер мне намекнул, что журнал «Пипл» посылает корреспондента и фотографа. И местная служба новостей будет. Много еще журналов и бог знает кого.
— Диджей «Поговорим» там будет, — сказал Кочевник. — Попытается от Ариэль кусок отхватить.
— Кто?
— Да не обращай на Джона внимания, — посоветовала Ариэль. — Это тот, с подкастом. Сегодня утром звонил.
— Без моей санкции не пройдет никто. — Голубые глаза Тру вспыхнули ярче. — Вот это я хочу, чтобы вы знали. Я буду проверять все аккредитации и говорить с каждым, кто хочет беседовать с любым из вас. Договорились?
— Ты у нас менеджер, — сказала Берк.
— А я-то думала, что это я психованная, — буркнула Чэппи в чашку.
Тру хмыкнул, но ничего не сказал. Достали его эти разговоры о психах.
Он решил остального не рассказывать. Ни про Коннора Эддисона, ни про того типа с винтовкой двадцать второго калибра, которого поймали во время трудного восхождения на гору Хелл. Не надо им знать. Нечего их — как это сказала Берк? — из здравого рассудка выпугивать.
— Я часок посплю, — сказал Тру, вставая.
Он поставил тарелку и стакан в раковину. Потом подумал, что почему-то никому не смотрит в глаза, и ушел на диван в кабинете, где оборудовал себе «командный центр» на столе рядом с компьютером и беспроводным кабельным модемом, которым пользовался Флойд Фиск.
Когда без чего-то три «Жестянка» под управлением Тру подъехала к «Касбаху», было ясно, что цирк вернулся в город. Грузовики со спутниковыми тарелками и эмблемами служб новостей почти перегородили Кеннет-авеню, а полицейские пытались этот затор как-то продвинуть. Работники «Касбаха» помогли музыкантам выгрузить аппаратуру. Музыкальный зал был маленьким — интимным, можно было бы сказать, и посетителей там было человек сто тридцать, не больше, но вокруг шаталось не меньше сорока репортеров, поджидающих «The Five». Низкий потолок, за сценой стена, выложенная вроде бы кожаными сиденьями от кресел — так показалось Тру. Он представился владельцу и менеджеру и поговорил с ними несколько минут, а потом, пока аппаратуру устанавливали на сцене, Тру встал между группой и псами прессы, пытаясь поддерживать какой-то порядок.
Ариэль была приятно поражена таким оборотом дел, криками для привлечения внимания, пылающим светом следящих за ней камер. Берк не стала смотреть по сторонам. Терри нагнул голову, вдруг застеснявшись прожекторов намного сильнее, чем сам от себя мог бы ожидать. Кочевник просто смеялся. Вот все эти камеры передают его изображение на всю страну, а он предстает не юным длинноволосым Элвисом с улиц, а проигравшим в драке четверых в клетке на арене.
Владелец «Касбаха», бородач по имени Тим Мэйс, вышел на сцену и сообщил собранию, что на интервью отводится час — вот с этой минуты, а потом все должны выйти, чтобы можно было установить звук и подготовить все к выступлению.
Тру был верен своему слову и стал спрашивать документы — визитные карточки, удостоверения, что угодно — у выстроившихся для интервью репортеров. Некоторые из них возмущались, на что ему было решительно наплевать. Он стоял, перекрывая дорогу к столу, где сидела группа «The Five», и не оставалось вопросов, кто в лесу медведь, а если кому не нравится, может сунуть свою цифровую технику в черный футляр — который тоже должен быть обыскан в целях безопасности — и валить отсюда куда хочет.
Группа из журнала «Пипл» — молодая азиатка с волнистыми каштановыми волосами и тощий тип, держащий дорогой «Никон» так, будто это пятидолларовый баскетбольный мяч, — подошла и начала свое интервью. «Какое это ощущение — такая внезапная бурная популярность? А давно вы вместе? Джон, а что ты думал, когда прыгнул тогда? А, да… то есть ты выступаешь под именем Кочевник? А у вас есть предположения, почему вы засветились на радаре у Джереми Петта? А у Коннора Эддисона? Немножко о себе, два-три слова о биографии. Что планируете после этого турне?»
В поисках ответа все посмотрели на Кочевника.
— Мы над этим работаем.
— Удачи, — пожелала корреспондентка «Пипл», когда были сделаны фотографии «The Five» на сцене на фоне черной обивки. Лица сдвинуты вместе, будто они — одна суть, правая рука у каждого протянута ладонью наружу, пальцы расставлены. Без улыбок — сила и уверенность, и пусть твой фонарь под глазом и бледнеющие царапины на щеке скажут правду каждому сыну бедняка.[37]
— Ариэль, привет!
Этот голос поймал ее, когда она возвращалась к столу, где ее коллеги вели разговор с другими репортерами. Кто-то ее взял за локоть. Она оглянулась — перед ней стоял, улыбаясь, плечистый молодой парень в белой бейсболке с крупными золотыми буквами: «Диджей».
— Как она, жизнь? Ничего, если я пару вопросов задам? Твой менеджер меня пропустил, так что это можно. — Улыбка не погасала ни на секунду. Широкие плечи распирали белую нейлоновую куртку на пару размеров теснее, чем нужно бы. Ростом репортер был примерно пять футов семь дюймов, улыбка обнажала крупные передние зубы. Бейсболка надвинута тесно и низко, с большим изогнутым козырьком. Волосы песочного цвета, глубоко посаженные глаза — светло-карие. Выдающийся нос, который за угол поворачивал раньше, чем эмблема клуба на футболке. — Всего минута, не больше. — Он уже устанавливал треножник с видеокамерой. Возле его кроссовок лежал на полу кожаный футляр для этой самой камеры. — Давай садись. — Кто-то из-за спины попросил его поторапливаться, он бросил на говорившего короткий взгляд: — Мы же тут все профи, так? Значит, надо было тебе пораньше сюда собраться.
Тут же его улыбка переключилась на Ариэль, и он протянул руку, помогая девушке сесть.
— Диджей «Поговорим», — сказал он, когда Ариэль села. — Он же Доминик Янковски, но про это мы помолчим. Рад познакомиться. — Он протянул руку, она ее пожала. На каждом пальце у него были перстни. — Ща, настрою эту хреновину, и понеслась. — Он приделывал камеру к треножнику, который явно повидал в своей жизни многое и не все перенес легко. Одна нога была у него обмотана толстым слоем скотча. — Я не хотел никого волновать, когда позвонил, — объяснял он, не прерывая работы. — Просто думал сделать то, что вы хотите. Должен был сделать при вот такой вот конкуренции. Вы же меня понимаете?
— Да, наверное, — ответила она.
— Вы ведь талантливы, — улыбнулся он ей еще раз. — Я видел ваши ролики. Потрясающе, фантастически, особенно тот, с песней про змею. Это вы написали?